Петросян и Степаненко развелись после 33 лет брака
Ушла из жизни супруга первого президента Татарстана
Бывший житель Нерюнгри подарил городской библиотеке свои книги
АЭБ повысил процентные ставки по вкладам
Более 50 экологических акций провели ленчане за сезон

Ровно 20 лет назад, 19 августа 1990 года, из аэропорта г.Нерюнгри заключенными нерюнгринского изолятора временного содержания был угнан Ту-154, летевший в Якутск.

…Шутка: «Кто крайний на Карачи?» еще долго звучала потом у касс нерюнгринского аэропорта. 19 августа 1990 года пассажиры и экипаж Ту-154 (рейс 4076) планировали приземлиться в аэропорту г. Якутска. Самолет тут же был должен вернуться домой. Молодой экипаж был рад такой перспективе: ведь 19 августа – это День Воздушного Флота СССР. Разумеется, намечалось застолье… Никто и не предполагал, что весь праздничный день (и не только его!) экипажу и пассажирам придется провести в воздухе. А конечным пунктом посадки станет не прохладный Якутск, а жаркий пакистанский город Карачи…

…С Алексеем Тимофеевичем КАМОШИНЫМ мы знакомы уже давно. Он был в числе тех, кто отстаивал права нерюнгринских пенсионеров на районный коэффициент 1,7, вошел в инициативную группу, готовил документы для Страсбургского суда. Работал помногу, тщательно и совершенно безвозмездно. Неудивительно, что в Нерюнгринском районе его знают многие. Но первая волна известности «накрыла» его в августе далекого 1990 года.

42-летний Алексей Камошин был бортинженером на улетевшем в Пакистан нерюнгринском Ту-154. Именно ему пришлось вести в воздухе переговоры с вооруженными преступниками. Именно на его глазах они приставили обрез к виску женщины с ребенком…

Спустя 20 лет Алексей Тимофеевич помнит все события того дня в деталях. В самолете, вместе с гражданскими пассажирами, в тот день летели этапом 15 зэков из нерюнгринского изолятора временного содержания. Ситуация для экипажа была обычной: зэков нередко перевозили в Якутск самолетом. Обычно арестанты летали без наручников, в салон с собой проносили личные вещи весом до 10 килограммов. Так же, как и других пассажиров, стюардессы кормили их завтраком… Единственное требование к транспортировке - обеспечить некоторую дистанцию между этапируемыми и обычными пассажирами. И все всегда было в порядке… Досмотр заключенных в то время производился только в изоляторе, в аэропорту их сразу же привозили на взлетную полосу.

…Алексей Тимофеевич, в прошлом профсоюзный лидер, к документам привык относиться внимательно. Поэтому в отдельной папке, среди бумаг и фотографий, касающихся незапланированного путешествия в Карачи, у него хранится небольшой тетрадный листочек. Вернувшись домой в августе 1990 года, он заполнил его по просьбе корреспондента «Комсомольской правды» Юрия ГЕЙКО. На листочке – хронометраж того злополучного рейса. Первая запись: «Нерюнгри, 19.08.90 год. Р-4076 «Нерюнгри-Якутск». Взлет 6.25 м (время московское) через 10 мин.? сигнал».

…Где-то через 10-15 минут после взлета стюардесса Татьяна Шарфагалиева нажала тревожную кнопку и подала сигнал опасности. Чуть позже она сама постучалась в дверь пилотской кабины, с запиской в руках. В записке было нацарапано: «Девочки! Передайте командиру… взорвем все… только без паники. Прошу прощения, но у нас нет другого выхода. Лучше смерть, чем такая жизнь».

За то, что Алексей Камошин сделал после прочтения этой записки, он позже получил повестку на допрос к следователю транспортной прокуратуры. По инструкции к захватчикам должен был выйти командир экипажа. При этом он должен был взять с собой пистолет и попытаться обезвредить преступников. То, что к террористам пошел не командир, а бортинженер, пахло не только нарушением инструкции, но и уголовным делом. В экипаже - два пилота. Если что-то случится с командиром - есть, кому его заменить. Потому он и должен идти на переговоры. Но второй пилот в экипаже, Сергей Турьев, был слишком молод. А риск – велик. Поэтому Камошин и сказал командиру: «Толя, давай пойду я». На тот момент он был в экипаже самым старшим по возрасту. Командир, Анатолий Листопадов, был моложе своего бортинженера на десяток лет…

В салон Алексей Камошин пошел, опять же в нарушение инструкции, без пистолета. Своего у него не было: оружие выдавали только командиру экипажа и второму пилоту. Вообще, к применению пилотами оружия в воздухе он относится весьма скептически: конечно, все они - офицеры запаса, но отнюдь не самые выдающиеся стрелки. А боевая пуля в самолете – опасность страшнейшая: может разгерметизироваться салон и возникнет необходимость аварийного снижения, может, при попадании, взорваться топливный кессон, как это произошло в 1973 году при попытке угона самолета из Читы…

Поэтому Камошин шел по салону без оружия и думал, как бы ему только, разговаривая с преступниками, не сорваться на маты. Но увиденная картина заставила его забыть обо всех «нехороших» словах… Заключенный Андрей Исаков приставил обрез к виску женщины с ребенком. Главарь угонщиков, 28–летний Владимир Евдокимов, держал в руках проводки взрывного устройства, спрятанного в сумке. Руки его сильно тряслись… Трое сопровождавших зэков конвоиров держали на изготовку автоматы. Евдокимов потребовал, чтобы конвой сложил оружие. Камошин, оценив ситуацию, обернулся к конвоирам и попросил выполнить это требование. Но тут произошло непредвиденное: сержант Сергей Борщ случайно нажал на курок.

- Когда раздался выстрел, - рассказывает Алексей Тимофеевич, - я стал лихорадочно соображать: что делать?.. Сейчас начнется разгерметизация салона, мне нужно срочно бежать в кабину, нужно производить аварийное снижение. Самолет был уже на высоте 6000 метров – значит, надо уходить на 4000, чтобы пассажирам хватило кислорода… Но как оставить преступников?

Дилемму разрешил Евдокимов. «Спокойно, командир, - сказал он, - у них первые три патрона холостые».

Позже Алексею Тимофеевичу разъяснили, что в магазинах автоматов охранников, действительно, первые три патрона - холостые. Поскольку сначала они стреляют на предупреждение, а уже потом – на поражение. В салоне Ту-154 эта тактика оказалась спасительной…

В публикациях и телефильмах о тех драматических событиях очень много места уделено жестокости преступников, их угрозам, панике, начавшейся среди пассажиров… Алексей Тимофеевич Камошин ничего этого не помнит. По его словам, никакой паники на борту не было: первый салон поначалу вообще ничего не знал о захвате… А Евдокимов сразу ему сказал: «Не переживай, мы никого убивать не будем, если будете к нам хорошо относиться». Евдокимов потребовал, чтобы Камошин отвел его в кабину. Взял обрез. «Ты что, меня под обрезом поведешь?! – остановил его Камошин. – Я ведь без оружия!»

И Евдокимов оставил обрез в салоне. Главарь угонщиков находился в кабине в течение всего рейса, но – не вооруженный, как сообщало тогда большинство СМИ, а без оружия. Да и зачем оно ему было? Ведь в салоне была адская машина с проводами…

Следующая запись на тетрадном листочке, написанном для Гейко, такая: «Полет 1 час 45 мин., посадка 8 час. 10 мин. (время московское). Стоянка в Нерюнгри 4 часа 50 минут». Да, самолет снова сел в Нерюнгри: преступники потребовали привести из ИВС еще двух своих подельников.

А на земле тем временем осуществлялся предусмотренный в таких случаях антитеррористический план «Набат». В аэропорт был стянут личный состав Нерюнгринского УВД, пожарной охраны, других спецподразделений…. Как позже вспоминал начальник Нерюнгринского отдела КГБ Сергей ШЕСТАКОВ, сотрудники его отдела, получив сигнал тревоги, вскочили в свой раздолбанный уазик и помчались в аэропорт. Но уазик по дороге сломался. Пришлось «гэбэшникам», как бандитам с большой дороги, с автоматом наперевес брать «на абордаж» чью-то личную легковушку, «вытряхивать из нее» (выражение самого Шестакова) пассажиров и мчаться в аэропорт. Что и говорить, техническая обеспеченность наших спецслужб, как и положено, была на высоте…

А ведь эта незапланированная поломка «гэбэшного» уазика могла обернуться трагедией. Потому что, по словам Камошина, все закончилось «хэппи-эндом» только благодаря мудрости начальника Нерюнгринского отдела КГБ Сергея Шестакова. Впрочем, все по порядку.

Когда самолет сел в Нерюнгри, преступники не хотели выпускать экипаж на землю. Но машину нужно было заправить. «Посылай тогда своих, - сказал Камошин главарю угонщиков Евдокимову, - пусть сами заправляют». В конце концов ему разрешили выйти из самолета. На земле он увидел группу захвата, прибывшую из Якутска. Она намеревалась штурмовать самолет. Здесь же находился и начальник Нерюнгринского отдела КГБ Шестаков.

- Я у них поинтересовался, - рассказывает Алексей Тимофеевич: а вы тренировались на таком типе самолета? Нет, говорят. А как же вы будете его штурмовать, спрашиваю? Мы–то хоть регулярно проводим тренировки по плану «Набат», знаем, что делать. А вы как справитесь? Ведь попади, к примеру, пуля в крыло - пожар неминуем: там керосин…

Страна в тот момент еще была под впечатлением от штурма самолета, который пыталась угнать музыкальная семья Овечкиных из Иркутска. Группа захвата тогда ворвалась в салон через технологические люки, были убиты пассажиры…

Повезло, считает Алексей Тимофеевич, что в аэропорту в тот момент находился начальник Нерюнгринского отдела КГБ Шестаков. Выслушав группу захвата, он отправился звонить вышестоящему начальству. И, вернувшись, сообщил: штурма не будет, экипаж должен безоговорочно выполнить все требования угонщиков. По сути, Шестаков взял ответственность на себя. И хорошо, что на переговоры к преступникам направили тогда командира Нерюнгринского авиаотряда Владимира ГАНЧУКА: летный специалист, он понял ситуацию мгновенно… Поэтому ни один из участников той давней драмы не погиб…

Шестаков, кстати, отвел от пилотов «руку возмездия» и тогда, когда, вернувшись из рейса, они получили …повестки на допрос к следователю в транспортную прокуратуру. Но после разговора с начальником Нерюнгринского отдела КГБ все претензии к экипажу исчезли…

- Шестаков – мужик слова, - говорит Камошин. – Сказал: ребята, не волнуйтесь, все будет нормально – так и вышло.

Кстати, группу захвата, с парашютами, видели из окна и преступники. Они потребовали, чтобы им, кроме раций, бронежилетов и оружия, тоже предоставили парашюты: дескать, в случае чего выпрыгнем по дороге.

- Слушай, говорю я Евдокимову, - вспоминает Камошин, - с ТУ-154 никто не прыгает. Тебя просто размажет о борт. А если мы снизим скорость до той, при который можно прыгать, самолет попросту рухнет.

От затеи с парашютами преступники отказались. Получив остальное из затребованного (два автомата, два пистолета Макарова, 7 бронежилетов и 3 радиостанции), они освободили всех женщин, стариков и детей. В самолете остались только мужчины – 29 человек. Плюс семь членов экипажа (из них – две стюардессы) и одиннадцать угонщиков…

…Дальше на тетрадном листочке Алексея Тимофеевича записано:«Вылет из Нерюнгри – 13.00. Время полета – 2 часа 45 мин. Посадка в Красноярске в 15 час. 45 мин. Время стоянки – 1 час 40 мин. Вылет из Красноярска – в 17 часов 25 мин. Время в полете – 3 часа 20 мин. Посадка в Ташкенте в 20 ч. 45 мин. Стоянка в Ташкенте – 10 час.39 м.»

Первоначально преступники планировали лететь в Новосибирск, но затем передумали: дескать, там могут быть «сюрпризы». Поэтому самолет взял курс на Красноярск. Оттуда, сделав полную заправку, борт ушел на Ташкент.

В Ташкенте самолет ждали бойцы группы «Альфа». Опять возник разговор о штурме. Местные специалисты предлагали через систему кондиционирования пустить в самолет газ. У Камошина как у бортинженера спросили, может ли он открыть систему кондиционирования. Но тут сработала мудрость бойцов группы «Альфа»: они посчитали этот способ опасным, поскольку газ действует на всех по-разному, могут начаться паника и стрельба. От захвата снова было решено отказаться. Так Бог, Судьба и здравый человеческий смысл хранили нерюнгринских пассажиров…

Ясно было, что преступники намерены лететь за рубеж. Бойцы «Альфы» посоветовали пилотам уговорить угонщиков сесть в Индии, в Дели: там уже находились бойцы этого спецподразделения. Также им посоветовали всеми способами отказаться от посадки в Афганистане.

В Ташкенте пришлось переночевать. Преступники разрешили экипажу отдохнуть в профилактории. В самолете остался только второй пилот Сергей Турьев: следить за системой кондиционирования. Там же, в Ташкенте, к экипажу присоединились местный пилот-инструктор К.К.Атабаев и бортрадист А.С.Лебедев, свободно владеющий английским языком (на Ту-154 радистов нет). С ними произошел курьез: их «выдернули» прямо из дома, ни о чем не предупредив. На взлетную полосу нерюнгринский экипаж привезли из профилактория, а ташкентских спецов – с другой стороны. Угонщики, завидев их, подняли автоматы и скомандовали: «Руки вверх!» «Что за дела?» - возмутился радист…

Следующая строка на тетрадном листочке: «20.08.90 г. Вылет из Ташкента в 07 час. 24 мин. Время в полете - 4 часа 05 мин.»

Из Ташкента вылетали в неизвестность. Министр иностранных дел СССР Э.Шеварднадзе вел переговоры, чтобы нашему самолету дали посадку в какой-нибудь из ближневосточных стран. Израиль и ряд других стран «добро» не дали. Между тем, самолет уже шел в воздушном пространстве Пакистана. В воздухе появились два истребителя. Бортрадист вел с ними переговоры, объяснял, что это захваченный террористами советский гражданский самолет…

Преступникам показали карту Пакистана: где садиться? Они выбрали Карачи. Но диспетчер Карачи отказал в посадке: дескать, полоса специально заблокирована. Решили пройти над аэродромом на бреющем полете. Посмотрели: полоса пуста. Снова запросили посадку. Диспетчер снова отказал. «Поняли, - ответили ему. – Посадка запрещена. Садимся». И самолет приземлился в Карачи…

Не знаю, как сейчас бы отнеслись в такой ситуации к российскому лайнеру, но тогда, в 90-е годы, с Советским Союзом никто ссориться не хотел…

«Посадка в Карачи (Пакистан) – сообщает дальше тетрадный листок, - в 11 час. 29 мин. Время стоянки в Карачи – 9 час. 46 мин. Вылет из Карачи в 21 ч. 15 мин.. Время в полете – 2 ч. 25 мин. Посадка в Ташкенте – в 23 часа 40 мин. Отдых в Ташкенте».

И дальше еще одна строчка: «Время нахождения с угонщиками – 30 часов». Больше суток под угрозой взрыва и выстрелов из обреза…

Но большой неприязни к угонщикам Алексей Тимофеевич Камошин не питает.

- У меня сложилось впечатление, - говорит он, - что их вынудили так поступить. Зэки просто так не идут на серьезные поступки. А их главарь Евдокимов уже «грамотный» был, сидел несколько раз. Он производил впечатление человека уравновешенного. Исаков - тот да, злой… Жаль, что не встретился ни с кем из угонщиков после их возвращения из Пакистана. Хотелось бы спросить: ребята, чего добились-то?..

Угонщиков в Пакистане встретили, как родных: обняли, расцеловали, предложили положить автоматы, пригласили в машину. И… увезли в местную тюрьму. Дальше их жизнь превратилась в кошмар. В Пакистане за угон самолета полагается смертная казнь. Их приговорили к пожизненному заключению. А тюрьма в Пакистане - не сахар: жара, нет воды. За малейшую провинность – зиндан: грязная глубокая яма, в которую подают еду и воду. Уже в октябре заключенный Игорь Суслов повесился. Другой, Владимир Петров, скончался от инфаркта. Сергей Шубенков тоже свел счеты с жизнью…

Угонщики обращались в Генеральную прокуратуру СССР, просили вернуть их на Родину. Проявляли инициативу и советские власти. Но Пакистан отказывался. Дважды советские заключенные дружно вскрывали себе вены: сначала – втроем, потом – все разом. Но эти акции результата не имели.

«Здравствуйте, мои дорогие родители папа и мама! – писал из Пакистана Андрей Исаков. – …Я очень хочу вас просить, чтобы вы простили меня. Я прекрасно понимаю, какие неприятности и переживания предоставил вам. Вы хотели приехать в Пакистан, я очень против, этого делать не надо. Я все понял. И, даст Бог, свидимся на русской земле, прекраснее которой не может быть во всем мире».

Позже Верховный суд Пакистана заменил угонщикам пожизненное заключение на 14 лет тюрьмы. Но на родину они смогли вернуться только после того, как в 1998 году президент Пакистана Рафик Тарар, в честь 50-летия независимости страны, объявил им амнистию.

…22 августа экипаж и пассажиры нерюнгринского лайнера благополучно вернулись домой.

«21.08.90 г. Вылет из Ташкента в 15 час. 50 мин. В полете – 2 часа 20 мин. Посадка в Новосибирске – в 18 час. 10 мин. Стоянка в Новосибирске – 5 час. 50 мин.

22.08.90 г. Вылет из Новосибирска в 00.00. Время в полете – 3 час.15 мин. Посадка в Нерюнгри – в 3 час. 10 мин.

Рейс 4076-4077 выполнялся 19.08. с 6 час. 25 мин. до 3 ч. 10 мин. 22.08.90 г. и составил 68 часов 45 минут».

Вот так «полетали до Якутска» – почти трое суток в небе….

22 августа был день рождения второго пилота Сергея Турьева. Его, разумеется, дружно отметили. Камошин выпил положенную ему норму коньяка. Потом пришел домой, выпил еще одну норму. И понял, что не пьянеет. А внешне казалось, что никакого стресса нет…

На следующий день экипаж отдыхал, но уже 24-го вылетел по графику в Москву. В Москве Листопадова спросили: «Это вы летали в Пакистан? Почему же не проходите реабилитацию?!»

А в Нерюнгри о реабилитации никто и не вспомнил…

Сейчас пути-дороги «пакистанского» экипажа разошлись. Сергей Турьев работает в авиаотряде в Якутске, командиром Ту-154. Штурман Александр Орловский - в Ульяновске, Анатолий Листопадов работает в Москве, в «Аэрофлоте», бортпроводник Сергей Рыбников тоже покинул Нерюнгри. Стюардессы Тамара Шарфагалиева (ныне - Ян Чун Тай) и Наталья Филиппенко по-прежнему живут в Нерюнгринском районе. Кстати, все участники того полета были награждены орденом «За личное мужество».

Единственное, чего не может понять Алексей Тимофеевич Камошин, – это то, почему остался безнаказанным сотрудник Нерюнгринского ИВС, который доставил преступникам обрез. Его личность удалось установить. Но все свидетели, которые могли бы это подтвердить, сидели тогда в тюрьме в Пакистане… А это было время распада Союза, и сотрудник, узбек по национальности, перебрался в независимый Узбекистан.

- Я полагал, что его привлекут к ответственности после возвращения зэков из Пакистана, - говорит Камошин. – Но, увы…

Работая над этим материалом, мы направляли запрос в Нерюнгринское УВД. Известно, что после того давнего ЧП система этапирования зэков в стране была кардинальным образом пересмотрена. Мы указали те нарушения, которые были допущены в Нерюнгри в 1990-м году (три пары наручников на 15 зэков, всего трое конвоиров на такой большой этап, отсутствие досмотра в аэропорту, перевозка гражданским рейсом) и попросили профессионалов из УВД пояснить, что изменилось с тех пор?

Сначала нам пообещали дать ответ. Потом сообщили, что это - закрытая информация… Между тем, буквально на днях по Рен-ТВ прошел фильм об этапировании зэков из Красноярска в Норильск. В нем очень много говорилось о нерюнгринском полете. А сам фильм в деталях рассказывает, как сейчас происходит этапирование самолетом. Досмотр теперь обязательно проводят в аэропорту, стюарды на борту – только мужчины, в течение всего полета они не выходят из служебного помещения, контакт с зэками им строго запрещен, один конвоир обязательно несет вахту стоя, женщин рассаживают отдельно от мужчин и т.д.

В Нерюнгри из этой информации сделали служебную тайну. Но вот что интересно: из «открытого» Красноярска никто самолетов не угонял. А «закрытый» Нерюнгри опростоволосился на весь мир. В «открытом» Красноярске сведения о доходах сотрудников УФСИН и их родственников опубликованы на сайте управления. А в «закрытом» Нерюнгри сотрудник ИВС, наверняка немало заработавший на доставке обреза, ушел от ответственности. Так для чего закрытость-то? Чтобы прикрывать непрофессионализм или, более того - коррупцию?..

Кстати, досмотр зэков в аэропорту стали проводить по совету нерюнгринского экипажа. Наши летчики так же высказали мнение, что, для безопасности, экипаж должен летать без оружия.

И еще одна обнадеживающая деталь: нынешний заместитель начальника Нерюнгринского отдела ФСБ Д.А.ШЕСТЕРКИН уверил нас, что современную техническую базу отдела не сравнить с базой отдела КГБ девяностых годов. Так что, в случае чего, никому не придется, как Сергею Шестакову, рвать в аэропорт или еще куда на сломанной колымаге. Главное - чтобы в новой технике находился человек с такой же умной головой, как у бывшего начальника Нерюнгринского отдела КГБ Шестакова…

И последнее. Алексей Тимофеевич Камошин сейчас возглавляет общественную организацию пенсионеров «Набат». Именно такое кодовое название имеет план антитеррористической операции. Но, выбирая его, Алексей Тимофеевич о том «Набате» не помнил. Просто решил: «Набат» - это то, что созывает людей на борьбу. А нерюнгринские пенсионеры все время ведут борьбу с государством и Пенсионным Фондом, дошли до Страсбурга. И все - почти безрезультатно. Так может, надо им помочь? Может, республиканским судьям, регулярно отказывающим нерюнгринским пенсионерам в удовлетворении исковых требований, надо знать, что они отказывают, в том числе, и бортинженеру Алексею Камошину, который когда-то не побоялся выйти в салон к преступникам? Может, в эту борьбу включатся и представители республиканских политических сил?

По иронии судьбы, многолетний лидер нерюнгринского отделения «Единой России» Б.Б.КИРЕЕВ тоже находился на борту угнанного самолета. Тогда Алексей Тимофеевич Камошин и экипаж самолета своими взвешенными действиями спасли пассажиров от большой беды. Не пришла ли пора помочь и бывшему бортинженеру Камошину в его нынешних пенсионных баталиях? Не одному же ему бить в «Набат…»

Наталья КУЗЬМИНА

На снимках: бортинженер Анатолий Камошин после возвращения из Пакистана; стюардессы Тамара Шарфагалиева и Наталья Филиппенко; командира экипажа Анатолия Листопадова в аэропорту встречает жена.

Фото корреспондента “Комсомольской правды» Юрия Гейко.

Поделиться в соцсетях

Если вы стали очевидцем интересного события или происшествия, присылайте фото и видео на Whatsapp 8 909 694 82 83
18.08.2010 03:54 (UTC+9)

ЛЕНТА НОВОСТЕЙ