В Якутии с середины мая сгорела 21 тысяча гектаров тайги
План завоза угля для амгинского ЖКХ выполнен
Где моя большая ложка?! К алданцам пожаловали хозяева леса
СТНГ приостановил работу пунктов приёма платежей
На участке км 78 – км 135 ФАД «Колыма» затруднено движение

Об ученом, кандидате геолого-минералогических наук, убежденном, что Верхневилюйский улус благодаря богатству его полезных ископаемых ждет большое будущее, Василии Михайлове журнал «Новости Якутии» рассказывал в 2003 году.

В этот раз Василий Афанасьевич принес к нам в редакцию книгу «Полезные ископаемые Сунтарского района и перспективы их промышленного освоения», которая вышла в прошлом году (ответственные редакторы – доктор геолого-минералогических наук, профессор А.Ф.Сафронов, доктор геолого-минералогических наук К.Е.Колодезников, кандидат геолого-минералогических наук В.Ф.Уаров). «Вот, почитайте, - сказал Василий Афанасьевич, - у нас что ни район, то настоящий Клондайк, просто руки у республики до своих богатств не доходят».

Эта книга воодушевила Василия Михайлова на подготовку подобного издания о полезных ископаемых Верхневилюйского района

Хитро улыбаясь, Василий Афанасьевич достал из папки ксерокопию статьи о моем деде, Владимире Васильевиче Шамшурине, опубликованную много лет назад в газете «Социалистическая Якутия», и сказал: «Вот видите, я все-таки нашел, надо ее опубликовать, напомнить людям, что был когда-то на Вилюе первый смотритель, пусть они это знают, ведь время Вилюя еще придет и надо помнить о тех, кто был первым».

С Афанасием Михайловичем Андреевым я встречалась во второй половине 70-х годов. Он рассказывал о работе с дедом, был убежден, что они с ним были на пороге открытия алмазов. Несмотря на свой достаточно почтенный возраст и слабое здоровье, а он жил в Кангалассах, Афанасий Михайлович часто приезжал в город, ходил по разным инстанциям в поисках справедливости. Самое большое, чего он в итоге смог добиться, так эту статью, автором которой является известный (ныне покойный) журналист Валерий Тарутин. По крайней мере, именно в ней Афанасий Михайлович смог засвидетельствовать те события далекого времени, очевидцем и участником которых он был, рассказать о человеке, чьи заслуги, по его убеждению, так и не были достойно оценены.

Тамара ШАМШУРИНА.

ОНИ БЫЛИ ПЕРВЫМИ

Ни одного из тех шагов в жизни, которые выстраивают линию личной судьбы, ни один из них не сделал из личной корысти. Может быть, поэтому их судьбы пересеклись одинаково с важнейшими в жизни республики событиями.

Родился Афанасий Михайлович Андреев на самом северо-востоке Прибайкальского краевого прогиба в Первом Нерюктяйинске. Поскольку произошло это семьдесят пять лет тому назад, то и определило начало трудового пути сына якута, старожила этих мест. По этой тектонической структуре подобралась к южным границам Якутии золотопромышленная стихия. Обрушившись на Бодайбо, она принесла ему всемирную известность, а жителям Олекминской округи – новый промысел. После ледостава, выпадения снегов пускались в путь знаменитые в те времена олекминские возчики.

- Район тогда был самым сильным по перевозке грузов на прииски, вспоминает Афанасий Михайлович. – От Мачи возили. Нагружали на лошадь до пятьсот килограммов. Работали всю зиму. Дороги знали хорошо. Умели обходить наледи на горных речках. На зимовьях люду бывало полно. Чего только не наслышишься.

В 1929 году Андреев с большой бригадой возчиков прибыл в Саныяхтах. Ленское село в то время было крупным перевалочным пунктом грузов, направляемых в Алдан. Здесь на базе обратил внимание на здоровенного светловолосого мужчину свободно изъяснявшегося по-якутски. Полюбопытствовал: «Отчего так хорошо по-нашему говорите?» Угрюмоватый с виду незнакомец приветливо улыбнулся: «А я в Бодайбо вырос. С твоими земляками подружился. Там много работало из Сунтарского и Вилюйского районов».

Разговор продолжили за чаем у родственника Андреева. Владимир Васильевич Шамшурин, как представился новый знакомый, прибыл на базу, получив в Алдане разрешение подобрать товары для Нюрбинского агентства «Якутзолотоснабтранс», которым он заведовал с 1926 года. Андреев знал, что такие агентства в основном занимались заготовкой сельхозпродуктов. Поэтому удивился, что Владимир Васильевич хлопотал о мануфактуре, хромовых сапогах, других товарах, которые, оказалось, нужны для обмена на золото.

-Есть чему удивляться, - согласился Шамшурин. – Золотоскупом на Вилюе сейчас толком никто не занимается. Агентства наши только и занимаются заготовкой продуктов. Старатели ищут, куда сдавать металл. Вот и пытаюсь привлечь.

В те годы, когда большая геология располагала лишь отрывочными сведениями о золотоносности некоторых речных отложений Вилюя, скромный заведующий агентством по заготовкам сельхозпродуктов имел солидную картотеку мест старательской добычи металла. Причем она постоянно пополнялась. Шамшурин не оставлял без внимания и другие районы Вилюя.

Сам он прошел по тем временам геологическую школу на Ленских приисках и на Алдане. Но что это значит для бассейна Вилюя, который и сейчас там немало загадок. Не далее, как десять лет назад, со страниц книги академика Н.В.Черского прозвучал призыв: «Обращаюсь к молодым геологам Якутии… Откройте золото Вилюя!». Один из знатоков недр Якутии отмечал, что очередной этап изучения золотоносности Вилюя еще не завершен.

Но Шамшурин был не один. Он так писал о начальном периоде своей деятельности на Вилюе: «Старатели – из местного коренного населения, якуты и небольшой процент – старожилы русские. Золотничные работы для них побочного характера. Занимаются в свободное от полевых, уборочных работ время».

Конечно, активно занимаясь организацией золотоскупа, Шамшурин способствовал увеличению числа искателей металла. Они-то и были рабочими, поисковыми в его «геологоразведочной экспедиции». А разве нет? Вплоть до высадки на берегах Вилюя искателей алмазов, не было организовано столь масштабного обследования территории. С 1927 года проходили по реке малочисленные отряды геологов. Один из них опробовал около 200 кос между Сюльдюкаром и Сунтарами. Была составлена сводка о вилюйском россыпном золоте по заявительским материалам. Но местные жители, как правило, не делали заявок и мыли металл не только по Вилюю, но и по его притокам. Каждый, может быть, добывал крупицы. Но это были и крупицы разрозненных, отрывочных знаний поисковых признаков.

Годами Шамшурин терпеливо, увлеченно «промывал» сведения, получаемые от местных жителей. И искал сам. Для человека, занимающегося заготовкой сельхозпродуктов, контрактацией подвод для перевозок, хорошо знающего язык и тех, с кем имел дело, сбор сведений не представлял особых затруднений. А репутация самого грамотного золотоприемщика была только на пользу делу. Составленная им «Инструкция для золотоприемщиков первично-приемочных пунктов» была положена в основу изданного в Москве «Руководства по приемке вольно-приносительского золота».

Представление о собранном им досье о золотоносности Вилюя дают и остатки его архива, бережно сохраняемые Андреевым. В одной из его докладных записок отмечен любопытный эпизод. «В 1935 году во время моего заведования Нюрбинским агентством была организована вольная разведывательная партия к устью Моркоки, к месту избушки некоего Рыбакина. По словам стариков, лет сорок тому назад он приезжал с Ленских приисков, выдавал себя за инженера. Работал лето. И якобы был убит головой Мархинского улуса из-за боязни доведения сведений до горного управления и наплыва рабочих, что могло повлиять на отгон пушного зверя. Проводник к месту избушки не дошел 20-25 километров под предлогом, что сбился с пути. Вернулись обратно на плотах. По пути брали пробы на речке Марха, где есть золото наносное, а также иной металл. С того времени никто из старателей на Моркоке не был. Вообще есть много толкований о Моркоке и вершине Мархи, но детально она не проверена. Неоднократно лично имел разговоры с охотниками, но держут себя они отклоненно».

О «толкованиях» того времени относительно вершин реки Мархи Шамшурин умалчивает. Современное толкование – это алмазоносная область. Причем в статье доктора геолого-минералогических наук В.С.Трофимова, напечатанной в 1961 году в Трудах ЯФ СО АН СССР, описан факт концентрации алмазов в устье Моркоки. Возможно, некий Рыбакин с Ленских приисков установил этот факт за 60 лет до выхода упомянутых трудов и тем самым подписал себе смертный приговор.

Далеко смотрел заведующий Нюрбинским агентством «Якутзолотоснабтранса», золотоприемщик, техник-геолог, бывший командир красноармейского конного отряда Владимир Васильевич Шамшурин, чувствовавший себя полпредом золотодобывающей промышленности Якутии на Вилюе.

Позже он стал таким полпредом и официально. Чем в немалой мере обязан молодому любознательному якуту, с которым за самоваром в Саныяхтахской школе завязал дружбу. Именно этому другу, спустя много лет, напишет письмо супруга Владимира Васильевича: «Как Вы знаете, он вел большую поисковую работу по выявлению новых месторождений ценных металлов, но его труд остался незаконченным: помешала тяжелая болезнь. Умирая, муж просил меня все необходимые документы передать Вам, с тем, чтобы именно Вы закончили важное для республики дело. В частности, в 1942 году, в Верхневилюйске была построена обогатительная фабрика. Она принесла немало доходов государству, но ее (приблизительно) в 1944 году закрыли. Все осталось под покрывалом тайны, которую надо разгадать. О делах Владимира Васильевича Вы, несомненно, осведомлены намного лучше меня, и хотелось бы, чтобы Вы помогли все-таки довести их до конца».

Что привлекло этих людей друг к другу? Почему обязанный и по долгу службы быть скрытным, Шамшурин доверял своему молодому другу то, о чем не знали и близкие ему люди? Можно предположить, что на своих таежных дорогах они многое видели одинаково. Наблюдательность потомственного знатока тайги и охотника, эрудиция рудознатца и профессионала-геолога предопределили взаимное расположение. Но не только это. Для семидесятипятилетнего Афанасия Михайловича Шамшурин остался, как он говорит, человеком народных общих интересов. Наверное, уважение к таким людям привилось с детства: отец знался и крепко дружил со многими в родных местах политссыльными.

Оценить же незаурядные способности своего друга Шамшурин мог не раз, когда тот обстоятельно описывал ему, что необычайного встречал, когда вместе с родственниками охотился, уходя от «вершин» Меличана к Вилючану на север к его водоразделу с Малой Ботуобией, и в другие места.

Встречались они не так уж часто. Андреев стал трудиться в системе треста «Якутзолото». Заработал себе репутацию специалиста по прокладке автозимников, организации гужевых перевозок, набору для работы на приисках национальных кадров. Вместе с тем, мало кто в довоенные годы так, как он, хорошо знал междуречье Лены и Вилюя. Всегда находил возможность складывать эти знания в общую с Шамшуриным копилку.

А Шамшурина тем временем подстерегала крупная неудача. В 1934 году впервые этот опытнейший золотоприемщик отправил с докладной запиской сорок граммов минерала в адрес руководителей «Якутзолотоснабтранса» с просьбой провести лабораторный анализ. Он знал, что в шлихе, намытом на косе по Вилюю, золото было с примесью. Надо было получить ответ: принимать или нет такой металл? Ответ был краток: «Заготовку этого минерала не производить». Через некоторое время по тому же адресу отправляет десять граммов такого же минерала с другой косы в том же районе. Пишет: «По проведении анализа можно будет установить его ценность. При наличии ценности есть возможность развернуть добычу такового на Вилюе». Ответ был категоричен: «Подземные работы прекратить, ямы закрыть. Взять подписки от старателей о непроизводстве ямных работ».

«Грязное», с большой долей примеси золото не интересовало руководителей его конторы. А, запрещая поземные работы, они просто констатировали тот факт, что такого рода производственная деятельность – за пределами полномочий этой организации и ее представителя на Вилюе. Попытка Шамшурина привлечь внимание к косе успеха не имела. Внимание к этой косе было привлечено намного позднее, когда в августе 1949 года партия Г.Х.Файнштейна нашла там первый вилюйский алмаз и открыла первую алмазоносную россыпь. Как теперь узнать подлинную цену служебной «дисциплированности» прямого начальника Шамшурина?

Шамшурин распустил своих старателей. Когда после этого Андреев встретил его в Якутске, попытался посочувствовать другу. Тот остановил его на полуслове: «Я с себя не взял подписку о непроизводстве ямных работ». Пробы на боковых ключах и речках «запретного» отрезка Шамшурин брал. Только примесь к металлу, из-за которой ему запретили принимать его, здесь была еще больше.

К тому времени Андреев с женой и двумя сыновьями обосновался в Чуране. Работал уполномоченным «Якутзолототранса» по контрактации у населения подвод и перевозкам грузов на Алдан. По заданию руководителей треста «Якутзолото» организовал строительство дороги от Чурана до Алдана. Работал старшим артели на постройке автозимника Исить – Куранах. Но, пожалуй, самые яркие страницы биографии этого человека связаны с тем периодом, когда в развивающуюся промышленность республики интенсивно вливались национальные кадры. В его обязанности как инспектора отдела кадров «Якутзолото» по вербовке рабочей силы входило многое. Устанавливал связи с наслежными Советами. Доставлял людей к месту работы. Должен был заботиться об их устройстве, разбираться с претензиями…

Ненормированная напряженная работа подорвала здоровье. По ходатайству руководителей треста обком отраслевого профсоюза выделил путевку в Ялтинский санаторий для него и семьи. Накануне отъезда, в июле 1937 года, к нему в Алдан заехал Шамшурин. Попросил: "Афанасий Михайлович, ты знаешь все. Будешь в Москве, зайди в Главзолото. Надо добиваться продолжения работ на Вилюе. Зайдешь не с пустыми руками. Я был в тех местах. Объяснишь, что к чему".

Все, как запланировали, выполнил в Москве Андреев. Начальник главка внимательно отнесся к сообщению «якутского гостя». Сказал, чтобы после приезда в Алдан официально обратились к его заместителю Константину Васильевичу Воробьеву. Был на приеме у Воробьева.

Дальнейшие события развивались не так быстро, как хотелось бы друзьям. Их замедлили значительные кадровые перестановки того времени, как в системе главка, так и «Якутзолото». И лишь в марте 1940-го года исполняющий обязанности управляющего трестом Г.М.Синютин выдаст Шамшурину доверенность, которой уполномочит его заведовать Вилюйским смотрительством. В перечне предоставленных ему прав будет значиться и право «совершать всякого рода разведочные, подготовительные, золотодобычные работы». Так по-деловому была сформулирована мечта этого верившего в богатства недр Вилюя. Первого и последнего руководителя первого Вилюйского золотодобывающего предприятия.

И он был в полной мере готов воспользоваться предоставленными ему правами. Вот что рассказывает его сын Сергей Владимирович: "В то время я учился в средней школе Верхневилюйска. В дни летних каникул отец привлекал меня к промывке золота в составе бригады старателей. Брали пробу лотком. Если было хорошее содержание металла, ставили бутару и начинали мыть. На лодке обследовали косы. Золото было наносное, косовое. Искали косы, где было хорошее содержание шлихов. К нам приезжал отец на лошади, давал советы. Как сейчас помню, отец говорил: «В шлихах содержатся минералы, которые очень нужны промышленности, в Верхневилюйске построят фабрику обогатительную и будут извлекать эти минералы». Это придавало нам сил. Работали сутками. Ведь шла война».

Шамшурин много хлопотал о строительстве фабрики, особенно после того, как в феврале 1941 года получил результаты минералогического анализа собранных им шлиховых концентратов.

Фабрику построил Шамшурин в Верхневилюйске. Затраты на нее превысили два миллиона рублей, но были точно окуплены менее, чем за год, - период, в течение которого она работала, до того, как из треста поступило указание ее законсервировать. Неожиданный заслон закупорил бьющую ключом энергию начальника Вилюйского смотрительства. С трудом оправившись от инсульта, Владимир Васильевич уже не смог по-настоящему встать на ноги.

Теперь ясно, Шамшурин и его бескорыстные друзья опередили время. Не то, что отмеряется по календарю. Другое, мера которого – возможности науки и промышленности.

После переезда в Якутск Шамшурину никогда больше не довелось побывать на всегда манивших его берегах. Но и прикованный к больничной кровати, он сумел бросить вызов вилюйским недрам. Афанасий Михайлович Андреев, чьи знания он считал неотделимыми от своих, ушел дальше тех мест, где Шамшурину запретили в 1934 году вести «ямные работы».

Когда летом 1951 года за добрым советом и напутствием зашли к Шамшурину Андреев и назначенный начальником Сюльдюкарской партии номер 128 Амакинской экспедиции Иван Егорович Николаев, посетовал вилюйский смотритель: "Сам теперь не могу в проводники. Но вот тебе Афанасий Михайлович, моя правая рука".

Начинался отсчет исторического времени Вилюя по «алмазному летоисчислению».

Валерий ТАРУТИН,

«Панорама Якутии», номер 4, 2005 год.

На снимке: В.В.Шамшурин.

Поделиться в соцсетях

Если вы стали очевидцем интересного события или происшествия, присылайте фото и видео на Whatsapp 8 909 694 82 83
03.06.2005 20:49 (UTC+9)

ЛЕНТА НОВОСТЕЙ