Жительница Якутии отпугнула медведя подожженной газетой
COVID унёс две жизни в Якутии
Новый адвокат Ефремова попросил для актера условный срок
Якутские онкологи приглашают на консультации выходного дня
В Якутии за сутки потушили два лесных пожара

Вот уже 385 лет прошло с основания города Якутска. За эти почти четыре века было много интересных и важных, порой и печальных фактов в истории нашей столицы. С самого основания Ленского острога местному населению с воеводами не везло. Все воеводы Якутского острога были из знатных дворянских родов того времени, также многие до воеводства в здешних краях занимали высокие посты при царском дворе. Конечно, какой нормальный высокородный дворянин по собственной воле мог приехать тогда в эти забытые богом края, оставляя славу и почести там - в близком окружении царя. Их ссылали, в основном, за какие-либо провинности и грехи. Что за грехи за ними числились - история об этом умалчивает, сохранились лишь некоторые легенды и предположения. Потом эти сосланные по воле царей воеводы и лютовали здесь, почувствовав свободу и безнаказанность.

Почти все воеводы, судя по материалам изучения истории Якутского края, были мздоимцами-казнокрадами, многие из них отличались крутым и жестоким нравом.

Список лютых воевод начинается с Петра Головина – первого воеводы. В конце лета 1638 года царь Михаил Фёдорович назначил Петра Петровича Головина первым воеводой в новообразованный Ленский острог, будущий Якутск. Петр Головин был из знатного боярского рода. Его помощниками были назначены стольник Матвей Богданович Глебов (второй воевода) и дьяк Ефим Филатов. Они получили приказ «присматривать пашенные и сенокосные места по реке Лене, распоряжаться относительно сбора ясака, постройки острожков и открытия новых земель». В ноябре 1639 года стольники П.П.Головин и М.Б.Глебов прибыли в Енисейск, где находились до середины лета 1640 года. В июле 1641 года воеводы Петр Головин и Матвей Глебов с отрядом казаков (395 человек) и пятью священниками прибыли в Ленский острог. При передачи им полномочий воеводы обещали «во всём расправу чинить в правду», «береженье держать» и «воров от воровства унимать». Однако в действительности первый воевода Петр Петрович Головин отличался жестокостью в отношении местного населения и русских жителей острога, о нем в рассказах людей того времени говорится как о человеке корыстолюбивом и надменном, подозрительном и жестоком. Бесчинствовали и сам воевода Петр Головин, и сборщики ясака.

Как следствие жесткого воеводства Головина, в феврале 1642 года вспыхнуло крупное восстание некоторых родов саха. В бунте участвовали кангаласцы, намцы, бетунцы, борогонцы, мегинцы, амгинцы и одейды. Во главе восстания стояли Откурай, Бозек и их братья, тойоны кангаласский Еюк Никин и намский Мымах. Повстанцы разбили и уничтожили несколько небольших отрядов русских сборщиков ясака. Одновременно были перебиты русские промышленники, находившиеся на промыслах. Восстание охватило многие районы Якутии. В начале марта 1642 года повстанцы (более 700 человек) подступили к Якутскому острогу и попытались его осадить. Из-за разногласий тойоны родов саха вскоре сняли осаду с острога и отступили в свои улусы. В апреле-мае Головин, получив подкрепления, беспощадно подавил восстание и после многочисленных пыток повесил в остроге 23 человека. Были убиты «лутчие люди» со всех улусов, сыновья Тыгына, сожжены многие якутские острожки вместе с их жителями. И эта была самая кровавая страница в истории освоения якутской земли.

Во время якутского восстания Головин поссорился со своими товарищами. Его помощники - второй воевода Матвей Богданович Глебов и дьяк Ефим Филатов, по-видимому, не согласные с его методами утверждения ясачного режима, выступили против П.П.Головина. По приказу первого воевода Глебов и священник Филатов вместе со своими семьями были арестованы и заключены в темницу. Также были брошены в тюрьму многие служилые и промышленные люди. Глебов провел в заключении два года. Петр Головин обвинял своих товарищей в измене, будто они призывали якутов совершить набег на Якутск, чтобы «побить боярских детей и служилых людей, а также в подговоре к убийству самого Головина». Царское правительство поручило енисейскому воеводе В.Н.Пушкину расследовать действия Головина. Якутские жители подали Пушкину «мирскую» челобитную, в котором писали, что Глебов и Филатов пострадали невинно, так как Головин «разными пытками и мучениями добивался, чтоб их люди и некоторые якуты взводили на них обвинения, придуманные Головиным».

В 1645 году по царскому указу П.П.Головин, М.Б.Глебов и Е.Филатов под стражей были отправлены из Якутска в Москву. В результате длительного расследования второй воевода Матвей Глебов и дьяк Ефим Филатов были признаны невиновными.

Судя по архивным документам, и Головин не понес наказания за свои кровавые деяния, в 1654 году он значился как окольничий и наместник каширский, в этом же году он и скончался. Такова история жизни первого лютого воеводы Ленского острога.

Из всех якутских воевод по жестокости и бесчеловечности отличался Андрей Барнешлев – урожденный Уильям Барнсли, потомок древнего знатного английского дворянского рода, владевшего обширными владениями в предместьях графства Вустешир. О воеводе Барнешлеве сведений немного, но о нем остались воспоминания как об изувере, каких свет не видывал, его трехлетнее воеводство даже сослуживцы вспоминали с содроганием. История жизни Андрея Барнешлева полна тайн и загадок.

Родился будущий якутский воевода в Москве около 1622 года в семье прибывшего в Россию в начале XVII века английского дворянина Джона Барнсли и ливонской дворянки фон Дюкер. Джон Барнсли во времена правления царя Михаила Федоровича уехал с семьей обратно на свою родину в Англию, чтобы вступить в права на наследство. По неизвестным причинам только 19 летний Уильям Барснли остался в России. И это отлучение от семьи, видимо, сыграло роковую роль в дальнейшей жизни Андрея Барнешлева, который постоянно писал царю прошения о воссоединении с семьей. Но ему всегда отказывали.

Возможно, юный Барнсли был заложником за какие-то дела своего отца. Но этого уже нам не узнать.

С 1641 года молодой аристократ Уильям Барнсли состоял на дипломатической службе в посольстве в Копенгагене, в 1644 году занял должность казначея при дворе графа Шлезвиг-Гольштейнского Вальдемара Кристиана, с которым вернулся в Москву, в связи с подготовкой последнего к свадьбе с царевной Ириной Михайловной. Шли долгие переговоры по поводу этого бракосочетания. Но этот брак не состоялся ввиду отказа принца принять православие. После отбытия Вальдемара Кристиана в 1645 году из России, Барнлси снова подал прошение о переезде в Англию, но ему опять было отказано.

В 1646 году Барнсли внезапно был сослан в Енисейск, за что был отправлен туда - тайна, покрытая мраком. Никаких официальных версий не существует. Но существует одна легенда. Боярин Борис Иванович Морозов был воспитателем наследника царского престола, или, как тогда говорили, его «дядькой». Это была давняя традиция - приставлять к сыновьям государей наставников. Но, пожалуй, не было в истории столь влиятельного «дядьки» - политика и, самое главное, столь послушного своему «дядьке» государя, как вступивший на престол 16-летний Алексей Михайлович.

Первые годы своего правления Алексей почти не вникал в государственные дела. Правителем государства и по формальным постам, и по сути являлся Б.И.Морозов. В такой обстановке началась подготовка восемнадцатилетнего царя Алексея Михайловича к бракосочетанию. Морозов сплел хитроумную интригу: решил одну из дочерей-красавиц боярина Милославского выдать за Алексея Михайловича, а на другой жениться самому (он к тому времени был вдовцом).

Обеих сестер привели знакомиться с сестрами государя. Алексей Михайлович их увидел и, как писал известный немецкий путешественник Олеарий, влюбился в старшую - двадцатидвухлетнюю Марию. Ее объявили государевой невестой. Сам же Борис Морозов стал готовиться к собственной женитьбе на младшей сестре Марии Милославской - Анне, с тем корыстным намерением, чтобы стать близким родственником молодой царской семьи и тем самым накрепко привязать к себе государя. Надо полагать, что договориться об этом с боярином Милославским и получить его благословение, для Бориса труда не составило, - тот и сам рад был такой затее. Сложнее было с самой невестой. Можно себе представить, что почувствовала двадцатилетняя Анна Ильинична, узнав о намерении пятидесятивосьмилетнего «жениха». Вот тогда, видимо, Морозов и обратил внимание на неравнодушие к Анне Милославской молодого Уильяма Барнсли и её ответное внимание к молодому англичанину. Все остальное было, как говорится, делом техники. В 1646 году Барнсли был сослан в Сибирь.

Спустя год англичанин был освобожден из заключения и принят в казачью службу с жалованьем из казны в размере 25 рублей и получал еще какие-то довольствия продуктами. 24 сентября 1654 принял православие и поверстан в сословие детей боярских. И Уильям Барнсли стал Андреем Афанасьевичем Барнешлевым.

В 1660 году обнаружил месторождение слюды под Енисейском.

В 1668-1669 годах руководил строительством «нового» Иркутского острога, впоследствии в 1671-1672 годах командовал гарнизоном острога в должности приказчика. За эти заслуги Барнешлев был пожалован царской грамотой на владение двумя деревнями. В эти года он женился на состоятельной вдове Агриппине Аввакумовне Галкиной, которая владела рыбными лавками и заводом. Затем был назначен воеводой в Красноярск.

22 августа 1675 года по странным перипетиям судьбы был направлен якутским воеводой. Правление Барнешлева вызывало недовольство как коренного якутского населения, страдавшего от усиления сбора ясака, так и в казачьей среде. На основании многочисленных челобитных, в которых против якутского воеводы выдвигались обвинения в крупных хищениях и насилиях против местного населения и служилых людей, было начато следствие.

О его воеводской деятельности известно лишь по его же собственным отпискам и памятям, поданным царю в Москву, а некоторые моменты - по челобитной на него ясачных якутов. Одна из первых его отписок доносила, что за его предшественником, князем Яковом Волконским, оказалось недочету более чем на 13 тысяч рублей. Из других его отписок узнаем, что он занимался собиранием лекарственных трав и кореньев, и отсылал их в Москву. Заботясь о благосостоянии своей области, он выпрашивал для Якутска разного рода припасы, судовые принадлежности, денежное жалованье служилым людям и т.п.; содействовал крещению нескольких якутов; в видах охранения спокойствия в крае, он, согласно Царскому указу, строго воспрещал русским продавать или променивать оружие инородцам и т.д. В числе отписок Барнешлева особенно интересна та, в которой он делает довольно подробное описание состояния всех подведомственных ему острожков и зимовьев. Свои обязанности Барнешлев, видимо, выполнял неплохо.

О воеводе Барнешлеве в своей книге «Летопись Якутского края» (1869 г.) Василий Приклонский писал: «Воевода не садился за стол, не предав кого-нибудь лютой казни, которая налагалась за ничтожные поступки. Осужденных четвертовали, сажали на кол, варили живых в котлах и т.д. В виде только особой милости, когда воевода был в хорошем расположении духа, он заменял лютую казнь простым повешением».

Андрей Барнешлев учинил самую массовую казнь в истории Якутского острога летом 1677 года. Казнил девятнадцать неугодных ему казаков, также восьмерых промышленных людей, обвинив их в заговоре против власти воеводы. Эти действия воеводы были одобрены и поддержаны царем. Как пишут историки, это была первая и единственная массовая прилюдная казнь служивых людей в истории якутского воеводства.

В челобитной 1679 года ясачные якуты обвиняют его в том, что он «чинил налоги и обиды и тесноты великие, имал насильством и соболи и скот и кони добрые и дочерей девок и от живых мужей жен имал себе в холопство и крестил, и имал себе во двор казачьих детей в холопство ж».

В 1678 году А.Барнешлев был лишен воеводства и отозван в Тобольск для расследования его дела. Но он скончался по дороге в 1679 году близ реки Кеть на территории нынешнего Хабаровского края. От чего он умер тоже неизвестно, официальная версия – от болезни. Так бесславно закончил свои мытарства потомок знатного английского дворянского рода, оставивший в истории Якутии и России славу патологического садиста, хитрого и оборотливого, предприимчивого и хладнокровного дельца.

Третий воевода, который отличался также крутым нравом и был уличен в казнокрадстве, – это Михаил Семенович Ладыженский. Тоже потомок знатного рода, многие из которого были приближенными российских царей и занимали хорошие должности при дворе. Его предок когда-то прибыл из Швеции на службу Великому князю Дмитрию Донскому. Михайло Семенович и сам был не последним человеком при царском дворе: был патриаршим стольником, затем определен в стольники при дворе первого царя из династии Романовых – Михаила Федоровича, также служил в охране царя при приеме иностранных послов.

После скончания царя Михаила Федоровича был направлен воеводой в сибирский город Березово с особым заданием – заново отстроить обветшавший и местами сгоревший острог. С этим царским указом справился за два года, отстроив и расширив острог. Вернулся в стольный град и стал служить личным телохранителем нового царя Алексея Михайловича.

Потом новый приказ – ехать воеводой в далекий Ленский острог. Воеводой якутским Ладыженский был назначен после 1 мая 1651 года, а прибыл в Якутский острог лишь осенью 1652 года. Новому воеводе было наказано обращать больше внимания на правильный сбор ясака, увеличение пашенных земель, торговлю и винокурение; воеводе предписывалось стараться, чтобы доставлять казне возможно большую прибыль, но не притеснять ясачных людей и самому не «корыстоваться».

По приезде в Якутск Ладыженский получил царскую грамоту, чтобы велеть служилым людям собирать на берегу Северного океана и присылать в Москву вместе с соболиной казной «кость рыбья зубу», надо полагать, что речь шла о мамонтовых костях. В августе 1653 года Ладыженский представил царю подробное донесение о положении Якутска и подведомственных ему «зимовий» и изложил план мер, необходимых для поддержания в них порядка. Он посылал подведомых ему приказных людей и детей боярских на реки: Амур, Охоту, Анадырь, Индигирку и другие для сбора ясака; старался о защищении разных острожков от немирных инородцев; заботился об отвращении недостатка в порохе, свинце и хлебных запасах. Во время его воеводства был поставлен острожек на реке Охоте, велено устроить заставу на реке Олекме для воспрепятствования побегам служилых людей в Даурскую землю, была найдена серебряная руда ниже Камени за Уральским хребтом, и приказано собирать моржовые кости по берегам Восточного океана, по реке Лене и другим рекам.

Уж очень любил воевода Михайло Ладыженский деньги. О его страсти к обогащению среди простого люда ходили легенды. Одну из таких легенд мы можем найти в книге Сергея Маркова «Подвиг Семена Дежнева», которая была издана в 1948 году:

«Новый воевода, как паук, высасывал соки из торговых и промышленных людей. Он всячески опутывал их и вымогал кабальные записи всеми способами, в том числе очень необычными. Михайло Лодыженский, например, устраивал у себя роскошные пиры и сзывал на них весь Якутск. Гости сначала охотно шли, но потом взвыли от волчьего гостеприимства воеводы. Он рассуждал: гостей он принимал, тратился на них, убытки надо возместить, – и тут же, за столом, брал с гостей кабальные грамоты. Особенно он любил гостей с густыми и длинными бородами. Напоив до потери сознания этих почтенных людей, воевода заставлял их выдирать друг другу бороды или рубиться между собой деревянными мечами. Подьячий Аврамов так однажды раскроил череп таможенному Корюкову. Другой служилый, когда его таскали за бороду, ударился затылком об пол и тут же умер. Воевода узнал, что после погибшего осталась соболья шуба, и забрал ее себе». Вот так забавлялся воевода и наживал для себя добро.

Жизнь Михаила Ладыженского также закончилась печально, как и у его обворовавшихся предшественников.

По челобитным, дошедшим до Москвы, стало известно о казнокрадстве Ладыженского и был назначен в 1660 году новый воевода Иван Феодорович Голенищев-Кутузов Большой.

Приехав в Якутский острог, воевода Голенищев-Кутузов нашел беспорядки: много служилых людей умерло, а на место их никто не поверстан; оказалось, что Ладыженский «корыстовался» государевой казной, «чинил налоги великие» ясачным, промышленным и торговым людям и много чего числилось за ним.

Голенищеву велено было допросить обо всем вышеупомянутом воеводу Михаила Семеновича Ладыженского и дъяка Феодора Тонково, также всех жителей, представивших челобитные на них. А что показали эти допросы, неизвестно. Как гласят архивные документы, бывшие якутские правители - воевода Ладыженский и дьяк Феодор Тонково - умерли по дороге из Якутска в Москву в Маковском остроге, сейчас это село Маковское в Красноярском крае.

Такова история якутских воевод, оставивших после себя в народе славу самых жестоких и коварных.

Варвара КОРЯКИНА,

г.Нерюнгри.

Поделиться в соцсетях

Если вы стали очевидцем интересного события или происшествия, присылайте фото и видео на Whatsapp 8 909 694 82 83
16.09.2017 09:48 (UTC+9)

ЛЕНТА НОВОСТЕЙ