В Якутске стартует Северный форум по устойчивому развитию
Якутия среди регионов-лидеров по покупательной способности жителей
Глава ОКР допустил отстранение команды России от ОИ-2020
Россия ратифицировала Парижское соглашение по климату
В поселке Светлый сгорело двухэтажное здание

ИА SakhaNews. Известного в Якутии предпринимателя и политика Афанасия Максимова считали «официальным врагом» Вячеслава Штырова в бытность того президентом республики. "Но ведь был период, когда Максимов и Штыров стояли по одну сторону баррикад, вместе отбивали атаки менеджеров ЮКОСа на якутский нефтегазовый комплекс. Что случилось? Какая кошка перебежала дорогу? Как поссорились Афанасий Максимович и Вячеслав Анатольевич? Свою версию этой истории Афанасий Максимов рассказал газете "Якутск вечерний".

Все началось, по его словам, почти семь лет назад, когда в 2003 году его пригласили возглавить компанию «Саханефтегаз». Такое предложение сделали менеджеры ЮКОСа, который в то время владел долей в компании.

В том же году, в декабре, когда Максимов возвращался в Якутск из Москвы, его "встретили прямо в аэропорту и с трапа повезли в ДП-1. Там царили паника и беготня. Оказывается, и.о. президента «Саханефтегаза» Званцев объявил цену на газоконденсат для продажи в Якутии — 28 тыс. рублей", хотя до этого было меньше, чем 4 тыс. рублей.

"Руководство Якутии насело на меня: ты ж наш, якутский, спасай республику, такие цены никакой бюджет не потянет. Я его действительно и отменил. Потом по этому вопросу служебная разборка была в головном офисе ЮКОСа, но в Москве решили, что мои действия были правильными. Званцев превысил свои полномочия. С этого момента наметились противостояние с «юкосовскими» и сближение с командой Штырова... недолгое".

ЮКОС в то время не пошел на замену на более управляемого, потому что, считает сам Максимов, он на тот момент "казался команде из ЮКОСа отличной кандидатурой. Местный, депутат якутского парламента, не первый год в бизнесе, работал по профилю... Но я тщательно подошел к составлению своего трудового контракта и даже включил в него «золотой парашют», на тот случай, чтобы просто так избавиться от меня было и непросто, и накладно. Я ведь знал, на что и куда иду. Сейчас это будет дико звучать, но, когда я дал согласие возглавить «Саханефтегаз», там управленческий аппарат состоял из 300 с лишним человек. У меня было 27 вице-президентов в подчинении! Все это надо было разгребать".

"Постоянная конфликтная ситуация начала складываться с 2004 г., когда империя Михаила Ходорковского стала рушиться, и «генералы» принялись делить ее обломки. Но основу заложил Вячеслав Штыров. В апреле 2004 г. мы подписали совместный договор - «Сургутнефтегаз», ЮКОС, «Саханефтегаз» и республика в лице ее президента, которые переделили нефтегазовое имущество республики. Компания «Ленанефтегаз» (дочерняя компания «Саханефтегаза». — Авт.) по нему отходила «Сургутнефтегазу» вместе с эксплуатируемыми трубопроводами.

Богданов, президент «Сургута», согласился купить акции «Ленанефтегаза» и недостроенный магистральный нефтепровод «Талакан—Витим» с условием, чтоб мы («СНГ») рассчитались с подрядчиками и прочими кредиторами. На это ЮКОС выделил 1 млрд рублей. Ну а дальше «закрыли» Ходорковского, и начались сумасшедшие вещи. Многие менеджеры поняли: ЮКОСу конец, — и начали готовить отходные пути. Будущее предприятий, находящихся в регионах, их уже не волновало. Надо было обеспечивать свое будущее, пока лавочка не накрылась".

До этого Максимов "буквально за руку поймал ряд сотрудников на подделке документов и махинациях: вице-президента Евгения Язева (и.о. президента дочернего предприятия «Якутгазпром» на тот момент. — Авт.) вместе со старшим вице-президентом Павлом Хохловым. В деле фигурировала и нынешний депутат гордумы Елена Лукина... Они мне представили фиктивный договор оформления документов на трубопровод с компанией, которая на этот вид не имела соответствующие лицензии... Ознакомившись с ним, я немедленно вызвал Андрея Яковлева, вице-президента по безопасности, и потребовал провести проверку. Через какое-то время Яковлев ко мне вернулся и прямым текстом заявил: «Афанасий Николаевич, у вас я получаю 30 тыс. рублей, а ЮКОС мне платит вторую зарплату - несколько десятков тысяч долларов. Я не могу вмешиваться». Это, объясняет Максимов, была стандартная для ЮКОСа практика: менеджеры получали две зарплаты - на месте и из Москвы."... мне ничего не оставалось, как просто отозвать все доверенности и подписи у менеджеров ЮКОСа. Это же не дело — крысятничать, пока хозяин сидит. В СМИ же ситуация была представлена, как узурпация власти в компании".

"Я, между прочим, заявление писал в МВД республики. Там ведь дальше и подделка моей подписи фигурировала на платежных документов. Было возбуждено уголовное дело, работал по нему следователь следственного комитета МВД Петров. Несмотря на сложные обстоятельства, он довел дело до ума, собрал доказательную базу, передал материалы в суд..."

"Поскольку уголовное дело было возбуждено по заявлению «Саханефтегаза», оно развалилось, когда Михаил Поляков (президент, сменивший Максимова на посту главы «Саханефтегаза». — Авт.) лично отозвал заявление, посчитав, что предприятию «не был нанесен ущерб»... Зато по реальной работе на трубе «Талакан-Витим» сегодня дело возбуждено, и пытаются выставить меня виноватым... Я уже тогда, впрочем, понимал, к чему все идет. Ирония судьбы: меня обвиняли, что я вцепился в кресло, а я в это время поехал в Москву, встретился со старшим вице-президентом ЮКОСа Ефимом Мендяком и заявил ему: «Я бесконфликтно работать в «Саханефтегазе» не смогу. Должен уйти». Мендяк вроде даже обрадовался - забирай свой «золотой парашют» и уходи".

Получив согласие на свое «цивилизованное» увольнение, Максимов согласовал свой уход с руководством республики, которая владела примерно 40% «Саханефтегаза».

По выходе из отпуска Максимов должен был уволиться, и история, считает он, на этом бы закончилась... "Но 4 августа 2004 г. под Якутском случился взрыв на ГРС (газораспределительной станции). Вы должны об этом помнить, тогда человек - молодой парень - погиб. Я вернулся в Якутск, и всем было понятно, что при таких обстоятельствах уходить нельзя. Дело даже не в самом ЧП, а в том, что город оказался в подвешенном состоянии. Журналисты много писали о взрыве, о причинах и обстоятельствах, но обделили вниманием главный факт - после взрыва на ГРС город оказался на краю катастрофы".

Подготовка к зимнему отопительному сезону в то время вышла на стартовую прямую. ГРС вышла из строя, ГРС-2 (на Птицефабрике) ввести в строй нельзя, она была заморожена. "Оставалось только принимать газ через ГПЗ, а его мощности позволяли городу (и заречному «кусту» улусов) получать максимум 2 млн кубометров газа в сутки. Летом этого достаточно. Но зимой потребность возрастает в разы. Уже в октябре нужно 4 млн кубов. С декабря - 8 млн кубов... Если не починить все быстро, столицу не запустить к зиме, придется население эвакуировать. А у нас вышло из строя оборудование, которое изготовляли еще в 80-е годы".

Спас ситуацию, рассказывает Максимов, Сергей Кириенко, который в то время был полпредом президента РФ по Приволжскому федеральному округу. "А накануне, так получилось, отдыхал в Якутии. Я ему рыбалку организовывал". "Я дозвонился до Кириенко и попросил о помощи. Сергей Владиленович ответил, что ничего не гарантирует, но постарается... Через два дня нам сообщили, что мы можем получить отгрузку".

"После того, как мы разобрались с последствиями ЧП, я снова пошел к президенту Штырову: «Вячеслав Анатольевич, я собрался уходить»... К этому времени отношения с ЮКОСом у республики совсем испортились. И вы нашего экс-президента знаете, он в словах не стесняется. Тот ответ, что он дословно мне дал, говорить не буду, все равно не напечатаете. Он, в общем, заявил мне, что ситуация по нефтегазовому комплексу сейчас непростая и нельзя все так оставлять. А если я уйду, то он на ближайшей парламентской сессии выступит и во всеуслышание заявит, что я - Максимов - предатель, взял деньги ЮКОСа и кинул республику, оставив нашу нефтегазовую компанию со всеми ее активами в полном распоряжении московских менеджеров, у которых свои приоритеты: урвать и уехать. В общем, у нас состоялся мужской разговор, по итогам которого я согласился остаться во главе компании на какое-то время".

Вячеславу Штырову нужно было, чтобы Максимов оставался в «Саханефтегазе», "пока не закроется сделка по передаче всех газотранспортных систем в компанию «Сахатранснефтегаз». Уже тогда Вячеслав Анатольевич давал понять: ему неинтересно, что будет с «Саханефтегазом»... В декабре 2005 г., перед самым Новым годом, президент собирал нас всех у себя - Руслана Шипкова, Игоря Корнева, меня — и предупреждал: все сидите на телефонах, не вздумайте даже начинать отмечать Новый год. Пока безаварийная передача магистралей «Сахатранснефтегазу» не завершится, я вам максимум разрешаю по пол-бокала шампанского..."

В ответ Максимов поставил встречное условие - чтобы «Яколу» позволили заниматься либо переработкой газа, либо добычей газоконденсата.

«Якол» был, напомнил Максимов, и до прихода в республику ЮКОСа. "Все было согласовано и договорено. Но в итоге в последний момент не срослось. Это примечательная черта Вячеслава Штырова - резко переигрывать в последний момент и полностью игнорировать свой собственный прежний курс. У президента начался личный конфликт с Александром Ничипоруком, главой «АЛРОСА», который перерос в откровенную вражду. Попытки «АЛРОСА» войти в бизнес были провалены. А скоро и Ничипорука «ушли».

"В августе 2007 г. президент Штыров снова собрал нас в Москве. Только почему-то не в офисе постпредства, где традиционно проходят встречи, а в офисе ИГ «АЛРОСА».

ИГ - инвестиционная группа, команда менеджеров, пояснил Максимов, которая под брендом «АЛРОСА» решала некие задачи по управлению республиканскими активами и сопровождению крупных сделок. Стараниями ИГ Якутия, к примеру, избавилась от своих основных золоторудных месторождений. И не только.

На встрече присутствовали я, первый зампред Василий Грабцевич, вице-президент «АЛРОСА» Валентина Потрубейко, президент Сергей Выборнов, гендиректор ИГ «АЛРОСА» Прохоренко, сам Штыров. Предполагалось, что мы будем обсуждать перспективы сотрудничества «АЛРОСА» с «Саханефтегазом».

На вопрос, почему на этой встрече не было председателя правительства Егора Борисова, Максимов ответил следующее: "Борисова Штыров держал в стороне от всех этих дел с трубами, нефтью и газом. Когда меня поставили во главе «Саханефтегаза», Вячеслав Анатольевич представил меня Борисову и сказал: «Егор Афанасьевич, имейте в виду, как президент «Саханефтегаза», Афанасий Максимов будет работать напрямую с Василием Грабцевичем». Больше мы в общем, и не пересекались..."

На встрече же обсуждения никакого не было. "Вместо этого Сергей Выборнов протянул мне четыре листа бумаги и заявил: до «Саханефтегаза» ему дела нет, а вот на этих листах перечислено все, что интересно «АЛРОСА». Это надо отдать. Суть плана была предельно проста - де-факто признавалось, что сам «Саханефтегаз» для республики уже потерян. На компании к этому времени повисло значительное количество долгов, и эти долги скупила крупная российская компания «Роснефть». Против нее воевать из Якутии бессмысленно, там федеральные интересы. Поэтому необходимо быстро вывести все активы, какие есть, в «АЛРОСА» или подчиненные ей структуры, а там пусть банкротят «Саханефтегаз» сколько хотят. Ничего не добудут.

И тогда я понял - компания развалится, а ответственность за это останется на мне. Я заявил, что отношения к этому иметь не хочу. Штыров воспротивился: «Сиди до конца 2007 г., там мы тебя с почестями проводим».

"Мне предложили до конца 2007 г. погулять в отпуске, передав право подписи и доверенность Полякову. Я отказался". "Оценив ситуацию и поняв, что меня используют обе стороны, я понял, что мне ничего не остается, как предпринять «итальянскую забастовку». "Это выражалось в том, что на встречах и совещаниях с президентом Штыровым я кивал, а потом шел и выполнял все свои обязанности. В частности, поставил в известность компанию «Роснефть» как держательницу наших долгов о готовящейся операции по выводу активов. «Роснефть» немедленно подала в суд, выиграла, и у нас начали арестовывать активы и счета. Я все признал - как честный и добросовестный руководитель. Штыров был в ярости:

«Афоня - ты предатель! Ты нас сдал! Ты хотел уйти - вали теперь!».

"Когда меня толкают, я упираюсь. К тому же я был в предвыборном отпуске, начинались выборы в Ил Тумэн, уход бы подорвал мои позиции. В отместку против меня в Таттинском улусе бросили и административный ресурс, и деньги (огромные деньги!), лишь бы я не стал депутатом. А я стал. Населению-то виднее... В конечном итоге они меня все же уволили, но к тому времени это, если честно, и было моей последней целью на посту главы «Саханефтегаза». Если бы я сам ушел, по своему желанию, то не получил бы выходного пособия. А так компания была вынуждена мне заплатить".

Свою дальнейшую борьбу с президентом республики Максимов объясняет теперь тем, что "К этому времени его политика как президента Якутии стала очевидна для многих. Штыров управлял республикой не как глава региона, а как талантливый менеджер. Предприятия работают - это хорошо, месторождения осваиваются - хорошо, инвестиции идут - хорошо. А как все это отражается на населении республики? На ее природе? На ресурсах, которые мы должны передать детям? В отчетах миллиарды инвестиций звучат привлекательнее, но за все эти годы у нас бедность всего на 1% сократилась. Все активы республики распроданы, при этом значительная часть даже не попала в бюджет. Деньги от «Якутугля» Штыров, к примеру, ухитрился протащить мимо бюджета в специально созданную для этого компанию ОАО «РИК» и расходовал по своему усмотрению... Кто-то мог на это смотреть спокойно. Я - нет. К сожалению, к этому времени никого другого, кто говорил бы вслух то же самое, не осталось".


Ссылки по теме:

Поделиться в соцсетях

Если вы стали очевидцем интересного события или происшествия, присылайте фото и видео на Whatsapp 8 909 694 82 83
13.08.2010 12:55 (UTC+9)

ЛЕНТА НОВОСТЕЙ