Эксперты назвали размер будущих пенсий в России
График плановых работ якутских энергетиков на 16-18 ноября
Депутаты облегчили жизнь родителям
Угрожает ли Якутии африканская чума свиней?
Президент Литвы помиловал двух граждан России

Эта нашумевшая история произошла в прошлом году. Вечером 10 февраля 2009 года в Ленске на перекрёстке улиц Монтажная и Орджоникидзе возле своего гаража был застрелен индивидуальный предприниматель Виталий Зинько. Ещё тёплый труп обнаружили в 23.01 отец и сын Бобылёвы.

Следствие, недолго думая, обвинило в предумышленном убийстве двух подчинённых погибшего – его сына Михаила Зинько и напарника того по работе Сергея Хамраходжаева. Версия следствия: из-за неприязненных отношений Михаил Зинько заказал убийство своего отца приятелю по работе – Сергею Хамраходжаеву. С этой целью Михаил изготовил обрез из ружья, которое он якобы приобрёл в якутском селе, и дал его Сергею, который и совершил убийство, после чего избавился от орудия убийства. Других версий следствие не рассматривало.

Судебное разбирательство выявило целый ряд нарушений следственного процесса. Выяснилось, что из обвиняемых следователи выколачивали признательные показания, оказывали психологическое давление на свидетелей, фабриковали протоколы допросов. Во время судебного разбирательства всплыли чудовищные несоответствия и натяжки следствия – и, тем не менее, судья Ю.Н.Романова вынесла обвинительный приговор.

Пострадавшая в этом деле Галина Зинько (мать Михаила Зинько) – моя коллега по работе. По её просьбе я взялся за журналистское расследование данного дела. У меня есть аккредитация судебного департамента, я имею право присутствовать на любых заседаниях Ленского районного суда. Чем и воспользовался. О предвзятости судьи в этом процессе я могу судить по собственным впечатлениям. Показания свидетелей и подсудимых, доводы защиты, несуразности, факты фальсификации и чудовищные натяжки следствия – всё говорит о том, что следствие пошло по ложному пути, что находящиеся полтора года под арестом молодые люди невиновны. У любого, кто присутствовал бы вместе со мной на процессе, не осталось бы в том ни капли сомнений. Я сам в этом убедился и постараюсь убедить вас.

В самом начале судебного процесса стало ясно, что судья необъективна и придерживается стороны обвинения. Возможно, это объясняется тем, что Ю.Н.Романова сама в недалёком прошлом – работник прокуратуры? Судья отклонила отвод судьи, хотя он был обоснованным: судья участвовала на стадии предварительного расследования в рассмотрении жалобы Хамраходжаева на действия следователя, была знакома с погибшим В.М.Зинько и подсудимым М.В.Зинько.

Меня очень удивило то, что обвинитель – работник прокуратуры – ограничился трёхминутной речью (в то время как адвокаты выступали часами!), отказался от реплик и от участия в прениях.

По приговору в основу обвинения подсудимых были положены их показания, данные на стадии предварительного следствия. Но на суде подсудимые свою вину не признали и заявили, что давали показания под физическим и психологическим давлением. Однако показания обвиняемых на судебной стадии судья отвергла как недобросовестные.

По словам подсудимого Михаила Зинько, с отцом у него были тёплые взаимоотношения, оружия он никогда не имел. Будучи партнёром отца по работе, он имел самостоятельное производство по заготовке дров и с этого имел прибыль порядка 100 тысяч рублей в месяц. Он был прямо заинтересован в результатах своего труда, поэтому трудился с удовольствием, даже перешёл на заочную форму обучения в институте.

10 февраля 2009 года он видел отца живым на базе примерно в 20.30. При этом около 21.30 ещё звонил отцу, они разговаривали по работе. О смерти отца он узнал лишь в ночь на 11 февраля.

На момент убийства Михаил находился в квартире у тёщи. В этой же квартире находились и его мать, жена и тесть. Утром (в 7.30) 17 марта Михаил был задержан работниками уголовного розыска в собственной квартире и препровождён в милицию, где в течение дня до самого вечера подвергался пыткам. Его били по голове пластиковой бутылкой, наполовину наполненной водой (чтобы не оставалось следов от побоев), душили при помощи полиэтиленового пакета.

Не выдержав пыток, он согласился написать явку с повинной под диктовку работника угро. Уже в ночное время Михаила привезли в прокуратуру, где следователь представил ему адвоката – впервые с момента задержания. Причём, согласия именно на этого адвоката у Михаила никто не спросил. Измотанный пытками, целый день без воды и пищи, запуганный угрозами, Михаил наговорил на протокол то, что ему диктовали следователи.

В день задержания Михаила искали в милиции жена, мать и дед, и им сказали, что всё будет нормально. Обратите внимание на то, что документы о задержании были составлены лишь после 22 часов, хотя, в соответствии со ст.92 УПК РФ, «После доставления подозреваемого в орган дознания или к следователю в срок не более трех часов должен быть составлен протокол задержания, в котором делается отметка о том, что подозреваемому разъяснены права, предусмотренные ст.46 настоящего Кодекса».

Несоответствий и натяжек у следствия – вагон и маленькая тележка. Судите сами. В протоколе явки с повинной указано место, где Михаил приобрёл оружие – село Чамча. В протоколе допроса подозреваемого уже указано другое место – река выше села Орто-Нахара. Следователь, предъявляя обвинение, указал, что Михаил приобрёл оружие в Чамче. Судья в приговоре устанавливает, что М.В.Зинько приобрёл оружие в Орто-Нахаре. Почему так решила судья?

Согласно обвинению следователя, Михаил приобрёл оружие в конце июня 2007 года. Судья же в приговоре указывает, что он приобрёл оружие в конце июля 2007 года. Для чего она это делает? Всё становится понятно, если учесть показания свидетеля И.Л.Ковадло, у которого якобы данное оружие было похищено из квартиры 25 июля 2007 года. По мнению судьи, похищенное оружие увезли сразу в Орто-Нахару, где и продали М.В.Зинько.

Уже эти только два факта явно указывают на то, что судья, по сути, взяла на себя функции обвинения, исправляет, так сказать, неточности, делает лишь на основании своих умозаключений выводы о времени и месте приобретения Михаилом оружия. Версия эта весьма натянутая (и даже притянутая за уши, я бы сказал), если принять во внимание важное обстоятельство: 25 июля 2007 года в квартире Ковадло действительно была кража, по данному факту было возбуждено уголовное дело насчёт кражи …шубы! Ни о каком оружии речи не было. По запросу суда из следственного органа поступила копия постановления о возбуждении уголовного дела по факту кражи оружия из квартиры Ковадло от 14 октября 2009 года, то есть через два года после того, как Михаил якобы приобрёл данное оружие!

Является ли вообще найденный обрез орудием убийства? Вряд ли. Складывается впечатление, что следствию нужно было орудие убийства – и они его подыскали. Непонятно, с чего это следствие решило, что убийство произведено из обреза, а не из обычного ружья? Данный вопрос не проверялся и на исследование экспертами не ставился. Защита настаивала на проведении комплексной экспертизы, но судья в ходатайстве в очередной раз отказала. Обрез, по словам свидетеля Сидорова, был найден им в водоёме в черте города в апреле 2009 года, но следствию он его передал почему-то только в июле 2009-го.

Согласно обвинению, Михаил спилил стволы и приклад циркулярной пилой. Но, согласно заключению эксперта-баллиста № 3724/9 (том 5, л.д. 213-229), стволы оружия были спилены ножовочным полотном. Данное объективное исследование, никем не оспоренное и положенное в основу приговора, в категоричной форме опровергает довод следствия о способе изготовления обреза. Но судья не пожелала дать оценку данному неустранимому противоречию.

Мотивом к совершению убийства своего отца Михаилом суд установил личную неприязнь из-за того, что отец перегружал его работой, недостаточно оплачивал его труд, негативно относился к нему и его супруге. Сам по себе мотив достаточно спорен. Вы бы стали убивать из-за личной неприязни родного отца?

Мотив не подтверждается показаниями многих свидетелей. Дед Михаила утверждает, что у отца с сыном были тёплые отношения, он был партнёром отца. Зарабатывал самостоятельно и достаточно. Заставить работать его отец не мог – он ведь взрослый человек, имеющий свою семью! Мать Михаила показала, что муж с сыном жили дружно, Михаил помогал отцу во всём. Работал с охотой, сам обеспечивал семью. Покойный Виталий Зинько часто приходил к сыну домой, особенно когда родилась внучка. То же утверждают жена Михаила и его друзья. Из-за чего же, спрашивается, Михаил убил своего отца? Зачем? Более несуразного мотива к убийству выдумать невозможно!

К слову, с мотивом к убийству у следствия были серьёзные проблемы. Так, изначально на стадии следствия основным мотивом были корыстные побуждения. Однако данная версия впоследствии с треском провалилась, и вновь назначенный следователь И.Г.Портнягина изменила мотив на неприязненные отношения. Такие метания говорят о непрочности и даже абсурдности версии следствия о причастности Михаила вообще к убийству своего отца.

В ту ночь почему-то никто не обратил серьёзного внимания на следы от чужой машины – о них говорили свидетели Бобылёвы. А ведь на этой машине мог приехать к гаражу истинный убийца. На месте происшествия были обнаружены следы от обуви, не принадлежащие ни убитому, ни подсудимым. В деле имеется заключение эксперта по данному обстоятельству. Чьи же это следы, так и осталось загадкой, как и следы неустановленного автомобиля.

Сосед по предприятию покойного Виталия Зинько Ю.А.Соловьёв в разговоре со мной отметил, что в последнее время Виталий Зинько вёл себя довольно-таки странно. Накануне убийства он почему-то попросил разрешения оставить свой автомобиль на его, Соловьёва, базе. А ведь на базе Виталия - тут же, через забор, было много свободного места! Покойный Зинько как будто чего-то боялся – так показалось Соловьёву.

Олег и Михаил Зинько на суде рассказали о том, что их отец ездил в декабре 2008 года в Иркутск, и там у него случился конфликт из-за женщины. Отец был обеспокоен, ему угрожали. Ю.А.Соловьёв тоже считает, что у Виталия могли быть враги. Но следствием данные обстоятельства почему-то не проверялись.

У обоих подсудимых имеются алиби. Это подтверждают несколько свидетелей. Михаил был дома у родственников, Сергей – на дне рождения у сестры. Свидетель М.М.Хамраходжаева показала, что у неё 10 февраля 2009 года был день рождения, Сергей пришёл домой в восемь вечера и до утра был дома. Свидетель Н.М.Хамраходжаева показала, что Сергей пришёл домой в восемь – половине девятого. Свидетель Е.П.Андрецов подтвердил, что Сергей приехал на день рождения к сестре где-то около девяти часов вечера. Свидетель Н.С.Андрецова показала, что Сергей пришёл на день рождения примерно в девять вечера или в девять часов 10 минут. Свидетель И.В.Андрецов показал, что Сергей появился на дне рождения в восемь – в девятом часу. Свидетель Л.В.Малыгина утверждает, что Сергей появился на дне рождения около девяти часов вечера.

Но судья отвергла показания шести свидетелей, оценив их критически под тем предлогом, что они противоречивы. Есть ли в показаниях свидетелей противоречия? Разве можно точно запомнить время появления на дне рождения очередного гостя? Было бы гораздо подозрительнее, если бы все свидетели слово в слово говорили одно и то же по истечении полутора лет после событий! Главное, что утверждают шесть свидетелей, – Сергей Хамраходжаев пришёл домой до 22 часов. То есть до времени, в которое произошло убийство. А оно, согласно заключению эксперта, произошло в период с 22 до 23 часов.

Подсудимый Хамраходжаев в суде показал, что к убийству Виталия Зинько не причастен, что на стадии предварительного следствия оговорил Михаила и себя, не выдержав пыток. По его словам, работники милиции, задержав его 16 марта 2009 года в посёлке Пеледуй, топили его в затоне возле теплохода, при этом он обморозил пальцы на ногах. Следователи били его по голове пластиковой бутылкой с водой, душили пакетом, одев его на голову. Заставляли признаться в убийстве Виталия Зинько.

Не выдержав пыток, сломленный и психологический подавленный, он согласился дать против себя показания, написал всё так, как требовали работники уголовного розыска. Но, когда встал вопрос о том, зачем он убил Виталия Зинько, то оказалось, что у него вроде бы и нет оснований. Поэтому ему предложили оговорить Михаила, якобы это он заказал Сергею убить своего отца за миллион рублей.

Ночью Хамраходжаева повезли в Ленск, прибыли около 7 часов утра. В Ленском РОВД опера ещё несколько раз озвучили показания, которые Сергей должен дать следователю, затем отвезли на место происшествия к гаражу Виталия Зинько, показали, как лежал труп. Отвезли за дачный посёлок, где он должен был показать следователю, куда выбросил обрез. После этого его отвезли в прокуратуру, в кабинет следователя А.П.Михайлова. Там уже находился мужчина, которого следователь представил как адвоката Б.Д.Мегежекского. Впрочем, с адвокатом Сергею поговорить не дали. Допрос вёлся в присутствии оперативников, которые снимали его на видео. Примерно на половине допроса Сергей забыл, что нужно говорить, стал запинаться и «тупить». Съёмку прекратили.

Опер предложил выйти ему в туалет. В коридоре к ним присоединился ещё один милиционер. Милиционеры несколько раз ударили Хамраходжаева по печени и в живот, чтобы он больше не «тупил», и напомнили, что нужно говорить. После окончания допроса его повезли в гараж, где он показывал, как «убивал» Виталия Зинько. Вечером, когда адвокат, подписав протоколы, ушёл, Михайлов предложил Сергею позвонить родным сёстрам Нелли и Марии и попросить их дать нужные показания следователю.

Сергей звонил с телефона в кабинете Михайлова, разговаривал с сёстрами и просил их дать показания, нужные следователю, что так будет лучше. Затем выезжали искать обрез на местность за городом – туда, куда днём 17 марта его возили работники уголовного розыска. Обреза там, конечно, не нашли, но протокол составили. Позднее он подтвердил ложные показания на очной ставке с Михаилом.

Сильно волновался, боялся смотреть Михаилу в глаза. Следователь его успокаивал, говорил, что наказание он получит по минимуму. Из-за терзаний, что оговорил себя и Михаила, Сергей пытался покончить с собой. Чтобы умереть, съел подвернувшиеся под руку таблетки хлора. Но отравление к смерти не привело.

Летом, когда удалось сменить адвоката на С.Н.Котылевского, он писал жалобы на действия работников милиции и прокуратуры, и его оставили на некоторое время в покое. В октябре, когда следствие вела И.Г.Портнягина, он с адвокатом Котылевским дал правдивые показания о своей непричастности к преступлению.

С этого дня его стали терроризировать работники прокуратуры с целью, чтобы он вновь дал первичные показания, отказался от адвоката Котылевского и пригласил Мегежекского. В знак протеста Сергей вскрыл себе вены. Но и эта попытка суицида окончилась ничем. Следователь начал угрожать, что у сестры Марии отберут её детей, потому что она живёт в бедности, а Нелли выселят из квартиры. Под психологическим давлением Сергей вынужден был написать заявление об отказе от адвоката Котылевского. По словам Сергея, следователь И.Г.Портнягина убеждала его дать показания против себя, обещала, что поможет сделать в Якутске нужную психиатрическую экспертизу, якобы у него не совсем нормально с головой, и тогда суд даст ему наказание по минимуму.

Судья расценила показания Хамраходжаева, данные им в суде, как недобросовестные, направленные на избежание ответственности, и приняла за основу показания, данные им на предварительном следствии. Можете такое представить?

Между тем, показания Сергея о его непричастности к преступлению согласуются с другими доказательствами по делу. Так, Сергей был задержан в обеденное время 16 марта, а протокол задержания был составлен лишь 17 марта в 16-45 (том 7, л.д.4-7). Более суток Сергей удерживался работниками милиции незаконно, без статуса и права на защиту. Что является грубым нарушением закона. Адвоката ему навязали, как и Михаилу. К протоколу допроса не был приобщён видеоноситель, хотя видеосъемка производилась. Получается, что видеозапись была убрана с целью скрыть нарушения при допросе. Согласно ст. ... УПК РФ, видеозапись является неотъемлемой часть протокола – по этой причине, а также с учётом физического насилия и нарушением прав на защиту, адвокатом было заявлено ходатайство исключить из числа доказательств показания Хамраходжаева, данные им при задержании. Суд в очередной раз в ходатайстве отказал и, по сути, в приговоре использовал недопустимые доказательства.

Факты насилия работников милиции в отношении Сергея подтверждают свидетельские показания. В журнале медицинского осмотра в Ленском ИВС указано, что у С.М.Хамраходжаева обморожены пальцы на ногах. Свидетель С.А.Попов, который находился с Сергеем в одной камере, показал, что при поступлении у Сергея были обморожены пальцы на ногах, что сам Сергей объяснил ему, что милиционеры топили его в проруби, требуя сознаться в убийстве, которого он не совершал. Так же Попов подтвердил, что Сергей съел таблетки хлора – хотел себя убить. Но работники ИВС ему даже «Скорую помощь» не вызвали, сделали промывание желудка самостоятельно, чтобы скрыть данный факт. Попов видел, как Сергей мучился, терзался, плакал, переживал.

В октябре 2009 года Попов видел, как Сергей пришёл с допроса с порезанными руками, и он лично перемотал ему руки туалетной бумагой, чтобы остановить кровь. Работники ИВС также сокрыли данный факт. Допрошенная в суде работник ИВС О.Д.Токосова показала, что при поступлении С.М.Хамраходжаева у него были обморожены пальцы на ногах. В дальнейшем она лечила Сергея от болей в желудке и узнала от него, что он травился таблетками хлора. Работники же ИВС от неё данный факт скрыли. Летом 2009 года она же обнаружила у Сергея перелом ребра.

В ходе предварительного следствия и в судебном заседании обвиняемому Хамраходжаеву назначались шесть адвокатов. Сам по себе факт из ряда вон выходящий, о каком качестве защиты здесь можно говорить? Тем не менее, председательствующая судья Ю.Н.Романова данный факт усугубила, прямо нарушив право подсудимого на качественную защиту – отказала в предоставлении достаточного времени адвокатам Н.А.Яковлеву и К.Г.Давлятшину для ознакомления с материалами дела. Яковлеву были предоставлены одни сутки, Давлятшину – три дня, хотя для ознакомления с девятью томами уголовного дела необходимо 10-15 дней.

Свидетели А.А.Донченко и Д.Ю.Кайгородов не подтвердили в суде своих показаний, данных ими на предварительном следствии. По их словам, их избивал работник уголовного розыска Н.К.Мандиев, требуя дать показания против С.М.Хамраходжаева и угрожая, что навесит на них кражи. Выбитые из них показания послужили основанием для задержания Хамраходжаева, изначально намеченного жертвой.

Помимо этих нарушений во время суда обнаружились и совершенно вопиющие факты – подлоги и фальсификация доказательств! Один из следователей умудрился изготовить фиктивную экспертизу, и даже ознакомил с ней подсудимых и потерпевшего. По данному факту его коллеги в Якутске отказали в возбуждении уголовного дела за малозначительностью. Допрошенный в судебном заседании свидетель Н.В.Овечкин заявил, что в октябре 2009 года его вообще никто не допрашивал. Между тем, в материалах уголовного дела (том 3, л.д. 63-65) имеется протокол его допроса в качестве свидетеля! При осмотре данного протокола Овечкин заявил, что подпись его подделана.

В дальнейшем о подделке своих подписей в суде заявили свидетели и участники процесса А.В.Трубников, М.Г.Зинько, Г.В.Зинько, адвокаты Б.Д.Мегежекский, В.В.Осипов и Н.В.Игнатьева, подсудимые М.В.Зинько и С.М.Хамраходжаев и даже следователь К.О.Тесёлкин! Данное обстоятельство наглядно показывает, какими методами велось следствие, и во многом объясняет то, что почти все свидетели в суде отказались от своих показаний, полученных от них на предварительном следствии, заявив о нарушениях при их допросах. До настоящего времени не возбуждено ни одного уголовного дела по фактам множественных фальсификаций доказательств в уголовном деле, хотя данные факты и установлены в судебном порядке.

А что же судья? Ю.Н.Романова (в недалёком прошлом, напоминаю, работник прокуратуры) ограничилась вынесением частного определения следующего содержания: «Довести до сведения руководителя следственного управления следственного комитета при прокуратуре РФ по РС(Я) о фактах нарушения уголовно-процессуального законодательства и фальсификации подписей обвиняемых, защитников, потерпевших и свидетелей в ходе производства предварительного следствия по настоящему уголовному делу и принятию конкретных мер к недопущению подобных нарушений впредь». Вот так: мягко попеняла за допущенные нарушения. И всё.

После такого уже не удивляйтесь тому, что суд не обратил внимания на множество несоответствий и натяжек следствия. К примеру, согласно первоначальным показаниям Хамраходжаева, он стрелял в темноте с расстояния 3-4 метра, а обрез держал на уровне пояса. Но, согласно заключению эксперта А.А.Кычкина, выстрел был произведён с расстояния 50-60 см – стреляли в упор, и не снизу вверх, а сверху вниз! Судья в приговоре не посчитала нужным хоть как-то объяснить данные противоречия. А ведь это прямое нарушение закона! Суд должен исследовать доказательства, а не ограничиваться оглашением показаний. Суд должен оценивать показания, а не выбирать из всех показаний лишь те, что согласовываются с обвинением. В соответствии со ст.50 Конституции РФ и в силу ст.75 УПК РФ при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением закона!

Из приговора суда видно (и это совершенно очевидно!), что все выводы суда построены только на данных предварительного следствия. Почти все данные, полученные в суде, судьёй отвергнуты. Это говорит о том, что доказательства, полученные на стадии предварительного следствия, не прошли проверки судом, попросту развалились по причине незаконного их получения и подтасовки; что судья необъективно подошла к проверке и исследованию доказательств и полностью проигнорировала доводы защиты и потерпевших.

Обратите внимание: никто из адвокатов не просил смягчения наказания для своих подзащитных. Все четверо убеждённо просили одного – оправдать подсудимых. Ни у кого из них нет и сомнения в невиновности своих подзащитных.

«Я никогда не встречал такого! – удивляется адвокат В.В.Осипов. – Чтобы было так много фальсификаций! Кругом нарушения закона! Следователь прокуратуры М.Е.Суханов фальсифицировал документы и доказательства – это тяжкое преступление! Но в возбуждении уголовного дела против него отказано! Мундир покрывает мундир!»

А вот мнение иркутского адвоката М.Н.Орлова: «Отсутствие доказательств, произвольное обращение с фактами. Может ли быть вначале задержание, а потом явка с повинной? У следствия - подделки подписей, пытки, угрозы, заблуждения… Сергей описывает обрез лишь после того, как этот обрез нашли. Нет никаких данных, что именно из этого оружия убит Зинько. Обыски ничего не подтвердили. Нет мотива убийства. Алиби следствие не опровергло! У следствия много технических ошибок. Обвинитель ограничился трёхминутной речью – никаких ссылок на экспертизы!...»

«Следствие пошло по пути наименьшего сопротивления, - считает адвокат Н.В.Игнатьева, - ухватилось за придуманную версию и стало укрепляться. Никто не собирался искать истину. Никто не хотел сопоставлять факты. За всю мою практику впервые были подделаны мои подписи! Это вопиющие нарушения!»

«Данный процесс не имеет ничего общего с правосудием! – своё мнение адвокат К.Г.Давлятшин не побоялся высказать в глаза судье Ю.Н.Романовой во время судебного разбирательства. - Говорить об объективном рассмотрении дела не приходится. Мы увидели глухой заслон защите – председатель суда сама стала прокурором! Все ходатайства со стороны обвинения были удовлетворены, а все ходатайства со стороны защиты – отвергнуты. Как можно было отказать защите в проведении комплексной экспертизы? Такое поведение недопустимо лицом, облачённым в государственную мантию…»

Ничто не помешало судье вынести обвинительный приговор и дать Михаилу семь лет, а Сергею – девять лет колонии строгого режима. После вынесения такого приговора тяжело на душе было, наверное, у всех присутствующих. Я полагаю, что даже судья – Бог ей судья! – в глубине души испытывала угрызения совести. Надежда у всех оставалась только одна – на то, что Якутск «завернёт» это дело и назначит новое судебное разбирательство. Однако ж, к всеобщему удивлению, этого не произошло. Верховный суд Якутии оставил приговор без изменений.

Обратите внимание: судебное следствие по уголовному делу в Ленском суде длилось без малого три месяца. Верховный суд РС(Я) рассмотрел кассационную жалобу за 30 минут. Что можно было проверить за 30 минут? Даже потерпевший, отец погибшего, был ограничен в возможности высказать свои доводы. Для кого и во имя чего, спрашивается, вершится правосудие?!

За последние несколько лет Ленским районным судом не выносилось ни одного оправдательного приговора. В общем, по России та же картина, в то время как в Европе и Америке количество оправдательных приговоров доходит до 30-40%. Даже президент России в 2010 году обратил внимание работников судебной системы на данное обстоятельство.

Существует ли справедливость вообще в этой стране? Или правосудие вот так же вершится повсюду? Можно ли рассчитывать на то, что хотя бы данная публикация поможет восстановить справедливость? Хочется надеяться на лучшее. И без того в этой несправедливой жизни слишком уж много горьких разочарований.

Сергей МОСКВИТИН,

член Союза журналистов России.

Поделиться в соцсетях

Если вы стали очевидцем интересного события или происшествия, присылайте фото и видео на Whatsapp 8 909 694 82 83
13.12.2010 10:58 (UTC+9)

ЛЕНТА НОВОСТЕЙ