Грузия обвинила Россию в масштабных кибератаках
СМИ: Турция прекратила атаку на позиции сирийских войск после ударов ВКС РФ
На Украине автобусы с эвакуированными из Китая... закидали камнями. Видео
Макрон и Меркель готовы провести совместную встречу с Путиным и Эрдоганом
Якутия вошла в число регионов, где ожидается максимальный рост зарплат

«Переверзин Иван. Книги с доставкой в OZON.ru. Закажи сейчас!» - заманивает реклама с различных «уголков» Интернета.

Иван Переверзин (10.03.1952) – человек для Якутии не посторонний. Наш земляк родился в посёлке Жатай. 10 лет работал рабочим в совхозе «Нюйский» и леспромхозе Ленского района, шесть лет – директором совхоза. Затем стал начальником управления сельского хозяйства и заместителем главы администрации Ленского района.

Писать начал с 30 лет. Автор двух публицистических книг и нескольких сборников стихов, первый из которых был опубликован в 1991 году. В 1994 году вступил в Союз писателей России. Лауреат премии журнала «Наш современник», литературных премий Союза писателей России «Традиция» и «Северная звезда». После двух лет работы в правительстве республики Иван Иванович ответил согласием на предложение из Москвы стать заместителем по экономике и финансам главного редактора концерна «Литературная Россия». В 2000 году И.И.Переверзин возглавил Литературный фонд России. Столь стремительной литературной карьеры не добивался ещё ни один якутянин.

И столь скандальной репутации. Как только не называет его центральная пресса! «Переделкинский король» и «нью-Бендер» («Московский комсомолец»), «Якутский механизатор российских писателей» («Новая газета»), «Оборотистый коммерсант современного разлива» («Литературная газета») и т. д. Писатели обвиняют его во взяточничестве и воровстве, ведут с ним устную и письменную борьбу, а финансовыми делами Международного литературного фонда, к которому он также имеет нынче отношение, занимается прокуратура. И хотя он проигрывает один за другим суды по искам писателей, тем не менее, продолжает управлять финансами и собственностью литературных фондов. Последний скандал – прямо во время суда Иван Переверзин избил известную поэтессу Надежду Кондакову] («Литературная газета», 9 июня 2010).

Настоящим потрясением для меня стало расследование писателя Михаила Кустова, опубликованное в «Московском комсомольце» в декабре 2008 года. Обратившись в отдел кадров академии имени Плеханова, он выяснил, что И.И.Переверзин ни заочно, ни очно не учился и не заканчивал эту академию. Кроме того, фамилия Переверзина И.И. не значится и среди выпускников Высших литературных курсов (Литературного института им. М.Горького)! А ведь наш земляк чуть ли не в каждом интервью с гордостью заявляет о том, что окончил эти два престижнейших вуза России!

Признаться, мне никогда не нравились стихи Переверзина. Ни в бытность его работы в Ленске, ни в нынешний московский период. Поэтому, когда Переверзина кто-нибудь хвалил, я всегда пожимал плечами: может быть, я чего-то не понимаю? Мне всегда казалось, что стихи у него – бессюжетные, незапоминающиеся, корявые. Такие прочитаешь – и в голове ничего, кроме недоумения, не остаётся. Между тем, Переверзин, перебравшись в Москву, продолжал завоёвывать литературные позиции, активно публиковаться в центральных изданиях и толстых литературных журналах. Высокий пост этому способствовал.

В 2004 году выходит его солидный (по объёму) сборник «Стихотворения» в московском издательстве «Академия поэзии» - твёрдый переплёт, 576 страниц. В этой книге его называют «замечательным русским поэтом», а известный московский критик Владимир Бондаренко выдаёт целый панегирик автору в своём предисловии «Серебряная точность слова». В 2007 году в Москве двухтысячным тиражом выходит сборник стихов Переверзина «Цветы любви», где в аннотации говорится: «Стихотворения мастера отличает изысканная лиричность, искренность чувств, лёгкая, прозрачная рифма, особое, свойственное только большим поэтам умение различать в простом и обыденном загадочное и возвышенное».

Наконец, совсем недавно поступила в продажу изданная в 2010 году тиражом 2000 экземпляров новая книга Переверзина «Грозовые крылья». Объём её впечатляет: большой формат (15х22х4 см), 664 страницы плюс 11 цветных иллюстраций. И снова упражняется в славословии известный поэт Лев Котюков, открывая сей «книжный кирпич», снова называет Переверзина «замечательным русским поэтом», сравнивает его с Михаилом Исаковским и Борисом Корниловым и возносит до небес.

Впрочем, о поэте судят по стихам, а не по скандалам. Что ж, давайте поподробнее ознакомимся с последней книгой нашего земляка.

«Книга Ивана Переверзина, состоящая из избранных стихов, - своеобразный этап творческого пути известного русского поэта» - читаем в аннотации. Что ж, избранное – это всегда лучшее, не правда ли? Давайте начнём с первого стихотворения сборника – как правило, любой автор всегда стремится поставить на открытие особенное, сильное стихотворение, чтобы заинтересовать и увлечь читателя (орфография и пунктуация сохранены):

Твоё имя

Едва смог выйти из тумана,

как окунулся вновь в туман.

В моей душе такая рана,

куда там боль от старых ран!

Пусть эта рана ножевая, -

Но кровью напрочь изойдя,

мне не войти под кущи рая,

чтоб разрыдаться, как дитя…

В аду сгорю я, чёртов грешник,

за то, что от шальной любви

построил вдруг такой скворешник,

что в нём подохли соловьи…

Тогда ты в душу и вонзила

свой нож, сгорая от стыда,

что, видно, зря меня любила, -

и не разлюбишь никогда!

Прости! Я слёз твоих не стою,

но ими, а ничем другим,

я рану, как водой, омою, -

воскреснув с именем твоим.

О душевной ране мы говорим обычно в переносном значении, поэтому и сбивают с толку словосочетания «рана ножевая» и «кровью изойдя» во второй строфе, заставляющие трактовать «рану» в прямом смысле. Вот только можно ли душу поранить ножом?!

Выражение «райские кущи» тоже обычно употребляется в переносном значении (райский уголок, сад, дом). Старославянское слово «кущи» имело значение «угол», а в болгарском, сербскохорватском и словенском языках это слово означало «дом». Автор же, получается, собрался войти под сад или под дом, чтобы там разрыдаться (?!). Впрочем, сравнение «разрыдаться, как дитя» тоже неудачное. Дитя плачет, а не рыдает (вспомним пушкинское: «то заплачет, как дитя»). Скворечник автор почему-то предназначает соловьям, а четвёртая строфа, на мой взгляд, вообще лишена какого-либо смысла. Название стихотворения совсем не определяет его содержание.

В книге девять разделов и 589 стихотворений. Давайте рассмотрим первое стихотворение второго раздела (орфография и пунктуация сохранены):

По травам

Погаснет – дальняя зарница

и – вспыхнет новая на миг, -

так в памяти мелькают лица,

один, другой любимый лик.

Календарей смывают струи

Следы рассчётливых измен,

И дней оборванные струны

Сменяет музыка антен…

Приёмник выключу – и ладно!

И буду слушать, как трава

Растёт безгрешно, безоглядно

в колючках зла по краю рва.

Она растёт в воротах рая,

растёт под острою косой,

растёт с тобой, земля сырая,

земля, - омытая росой.

Я правым был и был неправым,

тонул в воде, горел в огне,

и не боюсь ходить по травам,

ведь и они пройдут по мне.

Вы не удивляйтесь, я не ошибся: в книге именно так расставлены знаки препинания, именно так написаны слова «скворешник», «рассчётливых» и «антен». Несмотря на наличие в выходных данных редактора и корректора.

Трудно представить, согласитесь, при всём богатстве воображения, как календарь (а не время) течёт, и струи его смывают следы (какие?) расчётливых (почему-то) измен. Музыку антенн тоже представить не так-то просто, ну, а в суггестивном тумане «дней оборванных струн» рассмотреть какой-либо смысл вообще не представляется возможным. После выключенного приёмника, наверное, хорошо слышно, как растёт трава в колючках зла. Вот только нужно найти место «по краю рва», «в воротах рая» или «под острою косой», а то не услышите. «Земля сырая» тоже, оказывается, растёт, но не любая, а лишь «омытая росой». Кто её, интересно, омыл? И ещё любопытно было бы посмотреть, как это травы, умея ходить, пройдут по автору. Вдоль или поперёк?

Недаром говорят, что о поэте можно судить уже по первой строке. Можно ли судить о всей книге Ивана Переверзина по первым стихотворениям двух первых разделов? Да, безусловно. В книге сотни слабых, беспомощных, корявых стихотворений, доказывающих, что автор плохо владеет и словом, и русским языком, и стихотворной грамотой. Здесь не редкость сбои ритма, несоблюдение размера стихотворной строки, нарушение правила альтернанса. И прочее, и прочее.

Основная тема огромной массы стихотворений в новой книге Переверзина – он сам. Обиды и злоба на врагов, непомерные амбиции, отношение к раю и аду, жизни и смерти и пожизненный душевный раздрай автора кочуют у него из стихотворения в стихотворение, со страницы на страницу и довольно быстро набивают у читателя оскомину. Удачные образы и авторские находки в стихах Переверзина настолько редки, что нисколько не влияют на общее негативное впечатление. С превеликим трудом я осилил сей гроссбух, задавшись целью сделать критический разбор новой книги «замечательного русского поэта», дабы не быть голословным.

Любой уважающий себя стихотворец (я уже не говорю – поэт) знает, что глагольные рифмы – признак поэтической слабости, а однокоренные рифмы – вообще недопустимый поэтический грех. Вот только Переверзин, похоже, об этом знать не знает, ведать не ведает, потому что с удовольствием рифмует глаголы между собой:

Я – уже с эпохою простился,

и врагов-товарищей простил…

Но едва мне образ твой явился,

я забыл, о многом я забыл…

Я забыл, что сердце изболелось, -

и ночами не могу я спать,

я забыл, что песнь любви допелась,

а другой нет силы начинать…

Извините, но у Переверзина именно так: «другой», а не «другую». В книге избранных стихотворений «замечательный русский поэт» использует глагольные рифмовки 498 раз! Мало того, он часто употребляет совсем уж позорные для любого стихотворца однокоренные рифмы: «вижу – ненавижу», «носила – уносило», «может – поможет», «скажет – докажет», «пережить – жить», «прошёл – нашёл», «перестала – устала», «покажет – прикажут», «считать – читать» и т.д. В книге не редкость слабые, беспомощные рифмы: «погасли – о стихах ли», «пересуды – любим», «жалит – поругались», «наверно – мгновенно», «впаривал – подзадоривал», «нежность – вечность», «небом – веком», «церквушка – русской», «бесславья – признанья», «любви – земли», «в дали – любви» и т. д.

Не гнушается автор употреблять и банальные, избитые рифмовки, такие, как «берёзы – слёзы» (употреблено в книге 9 раз), «любовь – кровь» (16 раз), «вновь – любовь» (11 раз), «любви – соловьи» (13 раз), «солнце – оконце» (13 раз) и т. д. По-видимому, у Переверзина есть любимые пары рифм, поэтому он использует их так часто. Есть у автора и любимые слова. К примеру, «смерть» и «бессмертье». Первое он любит часто рифмовать со словами «круговерть» и «твердь», а второе – со словами «круговерти» и «сердце»:

Не беда, что глохнет сердце,

не беда, что стынет кровь, -

верю я в своё бессмертье,

верю я в твою любовь.

Есть в книге и такой вариант:

Так, слушайте! Я всё скажу,

всё выдам, что берёг на сердце, -

пройду светло, как по ножу,

в своё бессмертное бессмертье.

Именно так, а не иначе. Свою, пожалуй, самую любимую рифмовку «сердце – бессмертье» Переверзин употребляет в книге ни много ни мало - 20 раз. На то и любимая. Есть у Переверзина и любимые «эпитеты»: бессмертный, проклятый, прекрасный и красивый. Поэт от сохи позволяет себе поэтические вольности: «боле», «огнь», «сребристый», «златой», «младой», перестановки ударений в словах и т. д. О том, что автор не в ладах с русским языком, тоже свидетельствует множество примеров. Наверное, горе-стихотворец искренне убеждён в том, что уже упоминаемые мною «кущи» - это кусты:

С каждым шагом темней и темней,

и во тьме обступают всё гуще

эти пышно цветущие кущи, -

что навеки воспел – соловей.

А вот ещё пример:

Волна, накатывая, меня облизывает с головы до ног,

облизывает вкусно, будто котёнок жирную миску.

Чайки – то усядутся на влажный зернистый песок,

то круто поднимутся в небо, что синей василиска.

Тут, очевидно, автор попутал (или бес попутал) слова «василиск» (сказочное чудовище, змей, убивающий взглядом и дыханием) и «василёк» (тёмно-синий полевой цветок). В стихотворении «Горевое» темнота у автора почему-то «стояла тишиной во рту», а сам он «горько зарыдал навзрыд». В другом стихотворении автор вспоминает о «бессмертье жизни». Шторм у него «кромешный», роскошь – «малинная», а фундамент «впаянный в бетон». Этот ряд можно продолжить. Пожалуй, прав Михаил Кустов: Переверзин не оканчивал Высших литературных курсов. Об этом как нельзя лучше свидетельствуют его стихи.

Короля, как говорится, делает свита. Свита редакторов известных газет и толстых журналов, принимающая стихи чиновника от литературы в печать. Свита захлёбывающихся от восторга критиков и чиновничьих лизоблюдов. Что ж, свита сделала своё дело – и сам «король», похоже, уверовал в своё королевское величие:

Но что мне грязная молва,

когда в глубинах сердца

вовсю рождаются слова

грядущего бессмертья.

И пусть не мне – моим врагам

Жизнь кажется обидой,

Ведь я герой великих драм,

Они лишь – сброд постыдный.

Впечатляет? Это далеко не всё. Дальше – больше:

Но не где-нибудь там, у порога

вечной жизни, а здесь, на земле

стану я, - как поэт, равен Богу, -

и бесследно не сгину во мгле.

Это далеко не все примеры, поскольку тема-то для Переверзина – любимая. Но я себя ограничиваю:

Я у сестры в гостях по повелению

распахнутых в грядущее стихов,

хоть не слыву и не считаюсь гением,

а мог бы, мог – скажу без дураков.

Заканчивается самовосхваление автора пророчеством:

И всё-таки в борьбе за Слово

Не важно как я назовусь,

но важно, что воскресну снова,

и воскрешу с собою Русь.

Вот так вот. Почти с Божьей миссией, получается, пришёл на нашу грешную землю поэт от сохи Иван Переверзин! Просим любить и жаловать! И почитать!

Подведём итоги. Одна и та же тема, одни и те же рифмы, одни и те же «эпитеты», одни и те же размышления о своём предназначении и самовосхваления – эту вечную жвачку Иван Переверзин жуёт на протяжении всей своей немалой по объёму книги. Переливает из пустого в порожнее, из порожнего – в пустое. Интерес к книге пропадает уже после прочтения первых нескольких стихотворений.

Предыдущий сборник Переверзина настолько же слаб. И раскупается он плохо – с 2007 года до сих пор ещё не распродан, несмотря на усиленную рекламу в Интернете. Книга доступна любому, у кого есть Интернет. Но ведь не берут же! А я вспоминаю, как специально поехал в Мирный, чтобы купить с десяток сборников стихов Алексея Васильева местного издания – себе и членам литературного объединения. Тысячный тираж этой книжки разошёлся почти мгновенно – любят у нас настоящую поэзию! А вот графоманская пылится годами на полках книжных магазинов, несмотря на интернетовские «заманухи».

Мне вот что непонятно: для чего, спрашивается, видные критики и писатели, как сговорившись, поют дифирамбы посредственному рифмоплёту? Для чего Лев Котюков в предисловии к книге «Грозовые крылья» с претензией на высокие материи пишет, комментируя стихи Ивана Переверзина: «В вечности нет условного деления на прошлое, настоящее и будущее, в ней всё существует одновременно, подобно истории земной в нашем сознании. Но одновременность вечности есть творческая бесконечность, где каждое мгновение неповторимо, где всё рождается заново и повторяется, не повторяясь…»?

От такого насыщенного «тумана» на ум сразу же приходит категоричное высказывание Игоря Северянина: «Чем бестолковее стихотворенье, тем глубже смысл находит в нём простак…». К нашему «переделкинскому королю» это имеет прямое отношение. Вот только почему из всей толпы народной до сих пор не нашлось ни одного литератора, который развеял бы довлеющее над всеми мнение лжепочитателей и лизоблюдов искренним своим восклицанием: «А король-то голый!»?

Сергей МОСКВИТИН,

Ленск.

Фото с сайта vesti-moscow.

Поделиться в соцсетях

Если вы стали очевидцем интересного события или происшествия, присылайте фото и видео на Whatsapp 8 909 694 82 83
21.02.2011 11:19 (UTC+9)

ЛЕНТА НОВОСТЕЙ