Ночью энергетики восстановили электроснабжение в Олёкминском районе
В Якутске маршрутные автобусы дойдут до самых до окраин
Премьер-министр Якутии проведёт прямой эфир в Instagram
В штате Северная Каролина пытаются пристроить строптивую кошку
Боец Григорий Попов встретится с поклонниками смешанных единоборств

Колыма — многоводная река, но, глядя на лоцманскую карту, видишь, что местами для судов класса «река-море» остаётся лишь узкая щёлочка, через которую и должен «просочиться» теплоход с грузом в 3500 тонн. В таких условиях без помощи лоцманов безопасное судоходство практически невозможно, и занимаются этим высококвалифицированные специалисты, мастера своего дела, отдавшие красивой и своенравной реке десятилетия. Один из таких людей – лоцман Колымской гидробазы имени Г.Я.Седова Владимир Трифонов.

Во время финального рейса арктической навигации 2010 года, пройдя на теплоходе «Капитан Шандровский» по маршруту Зелёный Мыс — Певек — Зелёный Мыс, я видел, как опытный лоцман Владимир Трифонов выводил сухогруз в Восточно-Сибирское море. Тогда времени для разговоров не было. В конце октября я встретился с ним до его отъезда в Санкт-Петербург и попросил вспомнить годы работы в Арктике, на Колыме.

– 7 января 1981 года я начал работать в Тиксинской гидробазе в качестве инженера-гидрографа. Работы было много: зимой — промеры на льду, летом — обработка полученных результатов. Работал я и в навигационной камере. Все карты, пособия по морскому делу были секретными, я их выдавал, принимал, занимался и другой работой.

С июля 1984 года и по настоящее время работаю в Колымской гидробазе. Начальником предприятия был Геннадий Александрович Гирвиц, его заместителем – Сергей Молчанов, а Вячеслав Даниловцев трудился тогда начальником лоцмейстерской партии. Гидробаза в то время имела большие механические и столярные мастерские, четыре гидрографических судна с полностью укомплектованными экипажами.

Коллектив был большой, одних лоцманов было десять человек. Первые годы на Зелёном Мысе я также работал в навигационной камере. Потом не выдержал, пришёл к начальнику: «Не дело здоровому человеку в расцвете сил сидеть и перекладывать бумаги с места на место». Он согласился со мной. Так я стал лоцманом. Всю навигацию 1986 года я прошёл в качестве ученика лоцмана, после чего сдавал зачёты Владимиру Ильичу Бочарникову, бывшему тогда начальником службы. И с навигации следующего года приступил к самостоятельной работе.

Судов на Колыму в те годы приходило много, каждый лоцман делал в среднем по 50 проводок, и это было нормой. А вот ледовая обстановка не позволяла расслабляться и очень часто была сложной. Морские суда из Тикси попытались в июле пройти на Колыму, ломались, ждали ледокол. Обычно один-два теплохода этого пароходства оставались на Зелёном Мысе на зимовку.

Помню, как несколько лет подряд по Северному морскому пути на бар Колымы приходил большой контейнеровоз СА-15. Такие суда называли «морковками» за окраску корпуса. На распаузку этого 15-тысячетонного судна приходили корабли помельче. По такой схеме работали несколько лет, но позже посчитали, что выгоднее всё же доставлять грузы по Лене. Тогда наступил черёд судов Ленского объединённого речного пароходства. Мы водили суда и на Зелёный Мыс, и в Михалкино. При мне сухогрузы ЛОРПа забирали остатки угля из Михалкино для предприятий Яны и Индигирки.

Навигация в Зеленомысском морском порту открывалась митингом. На открытии выступали моряки, работники порта и автобазы «Зелёный Мыс». Затем капитану первого корабля вручали символический ключ от порта. С той поры прошло много лет. Ныне из тех, кто работал в то время расцвета морских грузоперевозок, на гидробазе остались лишь Вячеслав Даниловцев, Валентин Ежов и Олег Кондаков.

Трудных случаев в работе хватало, особенно в конце перевозок, когда вся навигационная обстановка была снята и мы вели суда, полагаясь только на приборы. На судах типа «сибирский» стояли радиолокаторы «Наяда-5», а на танкерах — РЛС типа «Миус» или ещё хуже. Правило в тяжёлой обстановке было одно: если чувствуешь себя неуверенно — якорь в воду и стой в ожидании улучшения видимости. А сейчас суда из-за погоды не стоят. Остановки по техническим причинам — такое случается, а из-за работы лоцманов простоев нет.

Трудно посчитать, сколько судов провели лоцманы нашего предприятия на Колыму. Думаю, самое большее количество проводок у Валентина Ежова, на его счету где-то 1000. У меня, конечно, поменьше, ориентировочно 800 проводок.

Точно не помню, но в навигацию 1993-го или 1994 года перевозки завершились вообще в октябре. Тогда в поздние сроки пришли два «ЛОРПовских» судна.

А вот ещё был памятный случай. Ледовая обстановка в Арктике была плохая. Но, на наше счастье, припай отогнало от Медвежьих островов на пять миль и благодаря этому на бар Колымы смог подойти большой танкер. На его раскачке работали два танкера из Тикси. По реке они шли в сопровождении буксира «Николай Таврат»: Колыма-то уже стояла.

Как-то раз мы сутки шли на танкере с бара реки до Петушков. Толщина льда на Колыме уже достигла 15 сантиметров, и капитан опасался, что льдом пробьёт борт и 4000 тонн солярки попадут в Колыму. В ту навигацию мы пришли в посёлок Петушки 23 октября, слились на нефтебазе и на следующий день были на Зелёном Мысе.

Я третий год вожу суда по компьютеру, мои коллеги Вячеслав Даниловцев и Валентин Ежов с ноутбуками начали работать чуть раньше. С компьютером работать, конечно, легче, но ведь он иногда «зависает». Что делать? Тогда идём по радиолокатору и «берём» ориентир (створы). А вообще река живёт своей жизнью. Фарватер меняется очень здорово, почему и существует такая профессия — лоцман. Мы осуществляем проводки судов, для чего перед началом навигации делаем промеры и находим оптимальные участки реки.

...72 мили или 132 километра водных путей — такова зона ответственности Колымской гидробазы, где работают опытные специалисты, среди них и лоцман Владимир Константинович Трифонов. Разбуди его среди ночи, и он без запинки перечислит створы от Зелёного Мыса до барового участка — Мархаяновский, Филипповский, Таловый, Сохатиный, Каменный, Безымянный, Лесной, Стрижевский, Поперечный, Кобачковский, Средний, Верхний Кобачковский, 40 лет Победы, Гидрографов, Пароходный, Курьишка, ГУСМП, Лычкановский, Домашний, Сухарный южный, Сухарный, Амбарчик, Столбовой, Медвежий, не забудет упомянуть и два переката — Абросимово и Сухарный. Как забыть, когда все эти названия на лоции Колымы — это большая часть его жизни. Ветеран блокадного Ленинграда Владимир Трифонов по-прежнему в строю.

Алексей КУРИЛО.

Фото автора.

Поделиться в соцсетях

Если вы стали очевидцем интересного события или происшествия, присылайте фото и видео на Whatsapp 8 909 694 82 83
06.04.2011 04:58 (UTC+9)

ЛЕНТА НОВОСТЕЙ