Экс-глава «Автодора» отправлен под домашний арест
Путин велел «Газпрому» увеличить поставки газа в Европу
В Подмосковье найден мертвым генерал ФСБ
Уголовное дело бывшего губернатора Сергея Фургала направлено в суд
В Южно-Сахалинске продают сельдь по 1 200 рублей за килограмм

28 февраля 2019 года исполнился бы 91 год Афанасию Николаевичу Осипову, патриарху якутской живописи, академику Российской академии художеств, народному художнику СССР, лауреату Государственной премии РФ имени Ильи Репина, президенту Академии духовности Республики Саха (Якутия). Он прожил яркую, насыщенную событиями, творческими взлётами жизнь.

Сама его биография свидетельствует об его незаурядности – мальчишкой он осмелился выехать из глухого якутского села на учёбу далеко в Москву, в Московскую художественную школу, затем стал студентом Московского художественного института имени В.И.Сурикова, где приобрёл друзей, с которыми был дружен всю свою жизнь. С ним вместе учились молодые художники, которые позже стали народными художниками СССР, – Алексей Ткачёв, Валентин Сидоров, член-корреспондент Академии художеств России Андрей Тутунов

Черногория. Бото-Которский залив. 2010 год.

Вернувшись на родину, Осипов преподавал в Якутском художественном училище, много ездил по республике, долгие годы возглавлял Союз художников Якутии, организовывал выставки. И писал – писал взахлёб, портреты тружеников села, картины больших строек республики, прекрасные пейзажи, портреты корифеев якутской интеллигенции. Но больше всего Афанасий Осипов известен картинами, на которых изображены горы. Хребты Момы и Оймяконья, родные горы на речке Синей, Ленские столбы, география его гор расширялась – горы Киргизии, Бурятии, Монголии. Непала, европейские Альпы… Наверное, недаром в Момском районе после его ухода из жизни одну из вершин Момского хребта нарекли именем Афанасия Осипова.

Афанасий Николаевич был блестящим интеллектуалом, с манерами аристократа по крови, его обаянию невозможно было противостоять. Он был своим в залах Академии художеств среди известных художников России, беседовал на равных со своими земляками в своей галерее в селе Мытах. К слову, даже когда его нет с нами, имя Афанасия Осипова весомо – так прошлым летом его земляки пришли в Москве к знаменитому Зурабу Церетели с просьбой о содействии в вопросе строительства его галереи в каменном варианте в селе Мытах, и тот помог им! Авторитет и имя Осипова и сегодня являются подспорьем для земляков…

Слева: Татьяна Капитоновна, академик Владимир Ларионов, Афанасий Осипов.

Навстречу 91-летию А.Н.Осипова его супруга Татьяна Капитоновна собрала и издала книгу воспоминаний «Афанасий Осипов – гражданин мира». В неё вошли воспоминания его друзей художников, писателей, общественных деятелей и почитателей его таланта. Предлагаем вашему вниманию эссе народного поэта Якутии Натальи Харлампьевой об А.Н.Осипове.

***

Когда начинаю думать об Афанасии Николаевиче Осипове, то сразу вспоминаю нашу первую совместную поездку в Горный улус, в Мытах. Тогда меня, начинающего поэта, с одной тоненькой книжкой стихов, взяли с собой в группу именитые писатели – В.М.Новиков-Кюннюк Урастыров, Савва Тарасов, Петр Аввакумов... Также в этой поездке был с нами и Афанасий Николаевич, поскольку он никогда не пропускал возможности посетить свою малую родину. Поездку организовывал Савва Иванович и по его приглашению я оказалась в этой группе.

Дело было в конце марта, стояли яркие солнечные дни, дорога от Мытаха до речки Синей была укатана, ехать было легко. Доехали мы до самых Синских писаниц; тогда они были еще в сохранности и видны издалека достаточно четко. Афанасий Николаевич восторженно разглядывал эти наскальные рисунки, домысливал каждый сюжет, изображенный на скалах и всем нам невольно передавалась его энергия, его видение, его восторг. Мы почти все были в первый раз в этих местах, а он здесь бывал не раз, но с каким воодушевлением и одухотворенностью он рассматривал эти рисунки, удивляясь точности деталей бытовых сцен, творческому взгляду тех древних художников... Вот этот его восторг, азарт, умение вдохновиться увиденным, я запомнила на всю жизнь...

С другом.

Афанасий Николаевич был сыном репрессированного, как было в те годы, по совершенно ложному навету. Его отец Николай Дмитриевич так и не вернулся домой, погиб в застенках НКВД. Подобное обстоятельство жизни накладывает на иных тяжелый след – им трудно в социуме, обида на власть, на людей заслоняет все, им тяжело жить с этой болью. Осторожность, недоверчивость, подозрительность мешают таким людям радоваться жизни, а тем более быть на виду, быть первыми.

Афанасий Николаевич прекрасно знал историю своего отца, вплоть до того, кто писал на него доносы, по воле судьбы он в жизни часто встречался с родственниками и детьми этих людей, но никогда – ни жестом, ни словом – не показывал своего горького знания о делах минувших дней... Думаю, что это ему давалось не так просто. Его воспоминания об отце всегда были окрашены грустью, и Афанасий Николаевич со святым трепетом относился к вещам, сделанным руками отца. Он всегда с удовольствием рассказывал историю большого обеденного якутского стола, который был подарен родственниками многодетной семье земляка, писателя Софрона Данилова.

Стол был настоящим произведением искусства, сделан на века, отец Афанасия Николаевича был талантливым мастеровым, известным по всей округе. Софрон Петрович, зная историю семьи Осиповых, в середине 70-ых вернул стол Афанасию Николаевичу. Афанасий Николаевич, каждому гостю, приезжавшему к нему на дачу, показывал этот великолепный стол и всегда говорил прежде всего о Софроне Петровиче, его тонкости и щедрости, понимании значения этой вещи для него, для сына. Рассказывая, он поглаживал стол, и иногда у него чуть-чуть увлажнялись глаза... Память об отце для него была тайной сердечной болью. Он не любил об этом говорить, и даже, когда я один раз, уличив подходящий момент спросила, он как бы стряхнул с себя воспоминания и сказал: «Такое было время, Наташа...» Тогда я поняла, что только сильный человек живёт с этим так, как он – открыто, честно, широко и с таким жизнелюбием…

Мы беседовали с Афанасием Николаевичем не так часто, но когда нас сводила дорога в Мытах или выставка в Москве, мы много говорили. Он был великолепным рассказчиком, и каждый раз я удивлялась его интеллекту, кругозору, обширным знаниям не только в изобразительном искусстве, но и в литературе. Он легко и без рисовки цитировал Николая Бердяева и Алексея Кулаковского, и было видно, что он вспоминал это не ради красного словца, эти мысли были с ним всегда, совпадали с его жизненными установками.

С народным художником СССР, академиком РАХ Таиром Салаховым.

Меня удивляло и восхищало не только это – в его восприятии мира всё было гармонично, всему было свое место. И добру, и злу, и зависти, и благодарности, умению быть первым или плестись в конце. Он философски воспринимал жизнь, никого не осуждая, никого не обижая. В долине его жизни цвели любовь, талант, кипела жизнь во всем своем великолепии, сверкали вершины гор, напоминая о чести и достоинстве, но рядом где-то были и предательство, и несправедливость, и тайный смысл чёрных дел... Он воспринимал это присутствие как должное, но просто не впускал в свою жизнь. И даже не любил об этом говорить. Это, на мой взгляд, удивительное человеческое качество, которое заставляет уважать цельность натуры Афанасия Николаевича.

Форкалькье, 2011 г.

Он ко мне относился, как к младшей сестре, которую надо опекать и помогать. Думаю, это потому, что он был духовным наследником своих великих земляков Семёна и Софрона Даниловых, которые были учителями и наставниками в моей литературной судьбе. И он для меня был олицетворением живой связи с моими незабвенными учителями. Ко мне он был настроен абсолютно положительно, что меня иногда удивляло. Вроде бы он особо не вникал в мою поэзию, но однозначно хвалил меня, всегда находил слова одобрения, когда я волновалась перед выступлениями или даже отстаивала свою точку зрения, не всегда совпадающую с его... Это был способ защиты меня – от самой себя, от ошибок, от непродуманных творческих шагов. Я в общении с Афанасием Николаевичем чувствовала себя защищённой, мне не стыдно было быть слабой, хотя у меня по жизни имидж крепкой и сильной женщины. Это чувство локтя и духовного родства грело меня, пока Афанасий Николаевич был жив.

Однажды он пригласил меня на дачу, в мастерскую. Тогда он только закончил работу над картиной «Улуу Сыһыы». Я увидела прекрасное полотно – весенний пейзаж со старой деревянной церковью, неподалёку табун лошадей… Афанасий Николаевич знал, что это родина моей матери. Он как бы приоткрыл мне истоки моей мамы, ведь она так дорожила этими местами. Картина была светлая, лучезарная, она как бы светилась изнутри.

Вот откуда был мамин дух – жизнелюбие, мудрость, терпимость и стойкость! Я молчала, вглядываясь в картину… Тогда Афанасий Николаевич приобнял меня и сказал: «Маннык сиргэ үтүө дьон үөскүүллэр». По-русски это звучит: «В таких местах рождаются добрые люди»… Этот пейзаж сегодня висит у меня дома и я его воспринимаю как благословение своей матери…

В солнечное лето 2011 года он писал мой портрет у себя на даче, я позировала с не очень большой охотой, поскольку считаю себя не фотогеничной, громоздкой, мое внутреннее состояние почти всегда не совпадало с моей внешностью, отражающейся в зеркалах... Мы почти не говорили, я только спросила, про то, как он работал над известным групповым портретом наших народных писателей. Афанасий Николаевич был очень сосредоточен, собран и не допустил легкой, светской беседы, лаконично ответив на мой вопрос. И тут я почувствовала его рабочий ритм – не просто мазок за мазком он вырисовывал меня, а скорей зорко высматривал в моем облике мой характер, отношение к жизни, которые он, конечно же знал, и просто как бы сверял. Шла такая сложная работа, что я замолчала и полностью подчинилась его ритму...

В галерее Осипова А.Н.

Но законченный портрет меня тогда не удовлетворил, хотя я не смела даже намекнуть об этом самому Афанасию Николаевичу. И я была не права. Поняла я это только в 2015 году, когда Национальный художественный музей собрал выставку портретов якутских писателей, посвящённых Году литературы. Я пришла до открытия выставки и первым делом поспешила к классической работе Афанасия Осипова – портрету четырёх первых народных писателей Якутии. Я видела эту работу вживую, близко в первый раз. Еще раз была поражена способностью великого мастера передать в позе, наклоне головы, взгляде, гамме одежды суть характеров наших аксакалов...

Под этим впечатлением я пошла к выходу из зала и увидела себя. Надо было, чтоб прошло несколько лет и чтоб случилось переосмысление некоторых жизненных ценностей, и вот, я, наконец-то совпадающая во внешнем облике и внутренней сути! Во всяком случае, мне показалось, что я – это я... Афанасий Николаевич сумел увидеть во мне мою действительную суть, которую я еще сама не осознавала и не воспринимала... «С годами ты все больше похожа на портрет Осипова», – не без доли иронии как-то сказал мне мой старый друг. Я ответила: «К счастью!»

С другом со студенческих лет Андриенковым В.Е.

Всплывают в памяти разговоры, совместные поездки, эпизоды общения с Афанасием Николаевичем...

Как-то раз мы вместе поехали в Мытах на ысыах. Путь неблизкий и дорога располагала к разговорам. Он тогда рассказал, как в военные годы поехал из родного Мытаха в Якутск. Была весна, март и его отправили вместе с обозом собак, которых собрали в районе для отправки на фронт. К слову, якутские собаки внесли свою лепту в дело общей Победы. Их в Якутске собирали и отправляли в Иркутск и далее в центр, где обучали подрывать танки минами. В Горный улус приехал высокий русский старик, который отобрал собак и вот где-то 40 собак он должен был перегнать в Якутск. Осипова подрядили ему в помощники.

Эта длинная история, на самом деле достаточно печальная, но в пересказе Афанасия Николаевича оптимистичная и жизнеутверждающая... Не доезжая до Магарасс, есть известный поворот в сторону заповедника Харыялах. Здесь Афанасий Николаевич попросил водителя остановиться, достал из сумки мешочек с оладушками, присел на корточки у большой лиственницы, растущей на развилке и выполнил обряд угощения духов. При этом он был настолько сосредоточен и даже суров, что задавать вопросы было нельзя.

Я, всегда подмечавшая его европейскую стать, элегантность и манеру поведения, тут увидела совсем другого человека – он был частью этой природы, он выглядел перед ней дитём, благодарным и все чувствующим, знающим сыном этой земли. «Здесь лежат два больших старца» – сказал он негромко, когда вернулся в машину. Позже, расспросив родичей и порывшись в этнографических трудах, я узнала, что там действительно упокоены останки большого шамана и его супруги-удаганки…

Думаю, что дипломную работу «Изгнание шамана» Афанасия Осипова не надо принимать однозначно, в одной плоскости. Эта картина гораздо глубже своей идеологической подоплеки… С тех пор, когда еду в Горный район, я притормаживаю у этого места, и у меня появляется чувство, что некие добрые силы раскрывают предо мной все мои пути-дороги...

В мою бытность редактором газеты «Саха Сирэ» мы пригласили Афанасия Николаевича в гости в редакцию. Формат встречи был таков, что каждый мог задать ему любой вопрос, а после запись этой встречи должна была появиться на страницах газеты под рубрикой «Гость редакции». Не все

именитые люди соглашались на подобную встречу, ведь журналисты народ ушлый, а порой и бестактный... Не обошлось и без немного провокационного вопроса на этой встрече, Афанасию Николаевичу задали вопрос: «Вы женаты в четвёртый раз, и это всё по любви?» Я немного напряглась, считая, что это не очень приятный для него вопрос, но он ответил настолько искренне и убедительно, что всем стало ясно – человек не лукавит, не пытается выглядеть лучше, чем он есть. Афанасий Николаевич сказал: «Да, так получилось в моей жизни, что я женат не раз. Но это вовсе не потому, что я ветренен или безответственен. Просто я всегда женился по любви, но не жил ни дня без любви. Не было в моей жизни ситуации, когда я обманывал кого-то из своих жен, полюбив другую, я сразу уходил... Ведь любовь – это главный двигатель жизни».

В ЦДХ на Крымском валу. Первый слева - Филиппов В.В.

Тогда все, кто был на этой встрече, вдруг стали задумчивы – ведь мы знаем главные истины жизни, но не всегда ими руководствуемся.

И еще одна замечательная встреча вспоминается мне. 2002 год, декабрь, Дни Якутии в Москве. У Афанасия Осипова выставка у Зураба Церетели, у нас народного поэта Саввы Тарасова и у меня – презентации и встречи в залах Москвы. Нас тогда, выходцев из Горного улуса, пригласил на ужин в один из лучших ресторанов Москвы «Узбекистан» депутат, большой учёный Василий Васильевич Филиппов.

У входа в ресторан расхаживали молодые люди в красивых узбекских халатах и тюбетейках, они услужливо распахнули перед нам двери… Была чарующая атмосфера восточного гостеприимства и неги. Афанасий Николаевич в тот вечер был в ударе, много рассказывал, шутил, смеялся. Обычно очень аскетичный в еде, с удовольствием ел, нахваливал лагман, который был самым лучшим блюдом в его студенческие годы, и, главное, был доступен по цене. Кстати, он ел очень красиво, со вкусом, не торопясь, да так, что хотелось непременно попробовать то, что он ест.

Много было сказано в тот вечер, были смешные эпизоды. Афанасий Николаевич рассказывал об истории поступления в школу при Суриковке, а тут около нас появились девушки в полупрозрачных нарядах, которые исполняли танец живота… Василий Васильевич немного отвлёкся на них, да и я тоже поглядывала в их сторону и тут Афанасий Николаевич сказал Василию Васильевичу: «Да не смотри ты на них, это не искусство!». Сказал он это достаточно жестко, но не отвлекаясь от основного своего монолога. «Как же не смотреть, если они как бы мне адресуют свой танец», – сказал в своё оправдание Филиппов и рассмеялся…

Тогда в этот зимний вечер в Москве Афанасий Николаевич рассказал один эпизод из своей жизни, который я переосмыслила только после его кончины. Вероятно, это был конец 50-ых годов, когда с доброй руки первого секретаря обкома партии Гавриила Чиряева, гонимому и репрессированному учёному Георгию Прокопьевичу Башарину вернули его звания, восстановили на работе, он был избран народным депутатом Якутской АССР.

С другом Андриенковым В.Е., Форкалькье, 2011 г.

Башарин предложил Осипову в выходной день вместе с семьями поехать на остров за красной смородиной. Он заверил, что знаком с капитаном катера, который рано утром отплывает в Сангары, так вот он их оставит на острове, а вечером по пути домой заберёт обратно. Обрадовавшись такой удаче, компания с малыми детьми благополучно выгрузилась на острове, где действительно было так много красной смородины, что скоро просто уже было не во что собирать ягоды. Перекусили на воздухе, поиграли с детьми, выкупались.

Настал вечер и назначенное время уже подошло, а катера так и не было. Взрослые стали тревожиться, а детей стала одолевать мошкара. Один только Георгий Прокопьевич был невозмутим. «Капитан дал слово. Ждём. Без паники», – сказал он. И когда уже надежды, что капитан не забыл про них, начали таять, на горизонте показался катер… Капитан извинился, провёл гостей в свою каюту, предоставил им душ: «Отдыхайте, скоро будет ужин. А вот вам на пробу сангарское пиво», – сказал он и показал на ящик тёмных запотевших бутылок… Жены и дети, приняв душ и приведя себя в порядок, пошли на палубу.

А Георгий Прокопьевич, расслабившийся после душа, с мокрыми, расчесанными назад волосами, потягивал холодное пиво... И это действительно было блаженство, после знойного дня и нескольких часов томительного ожидания с перспективой ночёвки на острове под открытым небом… И тогда Георгий Прокопьевич изрёк фразу: «Куһаҕан саха уолаттара диэтэххэ, үчүгэйдик олоробут буолбат дуо?», что в переводе значило «А неплохо сидим, плохие якутские парни, а?». Они долго смеялись вдвоём над этой фразой… Вроде бы это была шутка, ведь сказал известный учёный, народный депутат, а компанию ему составлял председатель Союза художников, один из самых талантливейших художников народа саха. Но была в этом горькая ирония, которая была понятна только им двоим – это сказал человек, чудом избежавший тюрьмы и суда, которого преследовали за его убеждения, обвиняли в национализме, а был с ним сын репрессированного по доносу, познавший все тяготы этого положения... Были в этой фразе торжество правды, вера в справедливость, сила духа несломленных людей. Это я поняла позже. А тогда, в ресторане, мы все посмеялись, приняв этот рассказ достаточно поверхностно…

А ведь этим и силён наш народ, что у него есть такие “куһаҕан уолаттар”, которые силой своего ума, таланта и прозорливости берут под своё крыло дух своего народа, укрепляют его и заставляют людей уважать самих себя.

Когда вспоминаю сейчас этот эпизод и разворачиваю его в философском плане, то думаю – это не только я потеряла старшего брата, это народ саха потерял лучшего из своих сыновей, достойного своего героя, духовного покровителя...

Наталья ХАРЛАМПЬЕВА,

народный поэт Якутии.

Справка:

Осипов Афанасий Николаевич родился 28 февраля 1928 года во II Эргитском наслеге Горного района Якутской АССР. Скончался 11 сентября 2017 года в г.Якутске.

В 1945 году окончил Якутский кооперативный техникум, в 1947 году - Московскую среднюю художественную школу при институте им. В.И.Сурикова, позже – и сам институт.

В 1955-1957 гг. - преподаватель Якутского художественного училища.

С 1957 года переходит на творческую работу.

В 1994-2004 гг. – работал в должности профессора и заведующего кафедрой живописи Якутского филиала Красноярского художественного института;

в 2000-2004 гг. – профессор и заведующий кафедрой живописи художественного факультета Арктического института культуры и искусств.

С 2004 г. вновь переходит на творческую работу.

Член Союза художников России с 1956 г., с этого же года - член правления Союза художников Якутии, действительный член-корреспондент Российской академии художеств (1973), действительный член PAX.

С 2005 г. - действительный член Национальной академии художеств Кыргызской Республики.

С 1968 г. и по настоящее время - секретарь правления Союза художников России.

С 1966 по 1991 г. был членом правления Союза художников СССР.

С 1967 г. и по настоящее время - председатель выставочного комитета региона «Дальний Восток».

С 1996 г. - президент Академии духовности РС(Я).

Избирался депутатом Верховного Совета СССР IX созыва, Верховного Совета ЯАССР двух созывов. Один из авторов государственного Герба РС(Я).

В конце 90-х - начале 2000 гг. создал серию работ по Алтаю.

В 2003-2004 гг. состоялись две его поездки в Гималаи, в результате которых создана серия пейзажных и портретных работ в живописи и графике (около 50 работ).

В 2003-2006 гг. создана серия пейзажей в результате поездок по древнерусским городам — «Русская зима» (60 работ).

В 2006 г. - серия пейзажей по итогам посещения Киргизии и Эвено-Бытантайского улуса Якутии.

Его персональные выставки состоялись в Египте, Франции, Чехословакии, Болгарии, Румынии, Германии, Финляндии, Монголии, Японии, Китае.

В Мытахском наслеге Горного улуса открыта картинная галерея народного художника А.Н.Осипова, где экспонируется более 100 работ. Более 100 его произведений находится в коллекции Национального художественного музея РС(Я). Картина «Народный праздник Ысыах» и триптих «Архангайские араты» - в коллекции Государственной Третьяковской галереи. Портрет Шумиловой и северные пейзажи - в Государственном Русском музее (Санкт-Петербург), также его работы хранятся в музеях и галереях гг. Чугуев, Нальчик, Львов, Ярославль и др., в частных коллекциях.

Заслуженный деятель искусств ЯАССР, заслуженный художник РСФСР, народный художник РСФСР и СССР, лауреат Государственной премии РСФСР им. И.Е.Репина, лауреат премии Ленинского комсомола Якутии, почетный гражданин PC(Я), награжден орденом Трудового Красного Знамени, орденом Почета, золотой медалью Академии художеств и многими другими медалями и почетными грамотами.


Ссылки по теме:

Поделиться в соцсетях

26.02.2019 15:51 (UTC+9)

ЛЕНТА НОВОСТЕЙ