Мошенники похитили у правнука Брежнева более 200 тысяч
Совет Европы потребовал освободить Навального до 7 июня
Владелец «Северстали» установил абсолютный рекорд
МВД запретило въезд 120 иностранцам за участие в протестах
Глава Саратова решил взыскать с протестующих компенсации

ХОТЕЛОСЬ ПОДВИГОВ И ПРИКЛЮЧЕНИЙ – СЧАСТЛИВАЯ, НЕЗАБЫВАЕМАЯ ПОРА…

Пятилетняя Катька Афанасьева ежедневно появлялась на пороге нашей квартиры ни свет ни заря и всякий раз робко задавала родителям один и тот же вопрос: «А Наташа выйдет гулять?» Папа, для порядка пожурив раннюю пташку из соседнего дома – чего, мол, тебе не спится, – шел тормошить меня. Наспех умывшись и запив сладким чаем хлеб с маслом, я выскакивала на крыльцо. Усевшись на ступеньках, мы с моей веснушчатой курносой подружкой принимались сочинять планы на день. Мне уже исполнилось шесть лет, поэтому Катька(на снимке внизу справа) послушно внимала «командиру»... И придвигалась поближе... Особенно если придумывались «козни» для какой-нибудь зловредной девчонки.

Часам к десяти у нашего четырехквартирного дома на улице Циолковского собирались ребятишки из соседних дворов, где стояли двухэтажки, и начиналась веселая кутерьма. Так обычно было летом, зимой же, понятное дело, холода вносили свои поправки. Но, уж если, несмотря на плохую погоду, разрешалось выходить погулять, вечером родители с трудом загоняли своих чад обратно.

Игры детства... Сколько в них было разнообразия, энергии, радостных эмоций, соревновательного духа! Собравшись шумной разновозрастной толпой, мы делились на команды и начинали вести счет своим маленьким победам. Особенно в «войнушке». Все, как правило, хотели быть «красными», и никто не соглашался сражаться на стороне «фашистов». Последнее слово оставалось за вожаками.

Лапта беговая и круговая, «штандар», казаки-разбойники, «хали-хало», прятки, жмурки, салки, фанты, испорченный телефон, «я знаю пять имен...», резиночки, «море волнуется раз...», классики, «цепи кованые», съедобное-несъедобное, ножички, города и реки, перышки, камешки, скакалки – всего, боюсь, и не упомнить. Кажется, совершенно несерьезные ребячьи забавы. Далеко не так...

Недооценивать их никак нельзя. Они не только закладывали в наши детские головы разнообразные первичные знания, но активно развивали физически и эмоционально. Через нехитрые, на первый взгляд, развлечения мы получали правильные психологические установки, усваивали образцы поведения, социальные нормы и ценности. В подвижных играх воспитывались характер, сила духа, быстрота реакции, ловкость, выносливость, чувства коллективизма, ответственности, сопереживания, сострадания...

Об этом я могу судить с высоты своего сегодняшнего взрослого возраста. А тогда неизведанный мир детства только впускал нас в себя. И испытывал... Младшие братишки и сестренки непременно увязывались за старшими, повсюду таскались по пятам. И, хотя «мелочь пузатая» мешала нашим «взрослым» играм, мы никогда не давали малышей в обиду, учили чему могли. Со временем они подрастали, и дворовые традиции переходили им по наследству, наполняясь современными подробностями.

У всех, понятное дело, были свои предпочтения. Пока мальчишки деловито мастерили рогатки, пистолеты и гоняли мяч с риском для соседских окон, девчонки играли «в дом», «дочки-матери» и «открывали» магазины. Набрав щепочек, речной гальки, щебня, стеклышек, нарвав полыни, куриной слепоты и одуванчиков, соорудив из пары кирпичей и дощечки весы, мы с упоением «работали» продавцами.

Мне очень нравилось взвешивать «продукты», раскладывать их по бумажным кулькам и выдавать шумливой очереди маленьких домохозяек. Все вроде выглядело «понарошку», но как же серьезно и с любовью копировались папы и мамы. Когда в продаже появились игрушечные весы с настоящей движущейся стрелкой, восторгу не было предела. «Магазины» сразу же вышли на первое место в моем списке любимых игр.

Пацаны неизменно восхищались самосвалами и танками, а девчонки – чудесным набором доктора (стетоскоп, пипетки, шприцы!), кукольной мебелью и посудой. Любым новинкам их счастливые обладатели радовались от души и сразу выносили подарки на всеобщее обозрение – похвастать.

Когда папа привез мне из Кировограда металлическую овальную сумочку-сундучок, я пришла в неописуемый восторг. Такой ни у кого из подружек не было.

Еще в моем уголке стояли разборная деревянная мебель с черным орнаментом и зеленый платяной шкафчик для кукольной одежды (тоже повод для гордости), который просто сводил с ума своим взаправдашним видом. Дверцы хотелось открывать и закрывать...

Любимым развлечением девчонок считалось также изготовление бумажных раскрашенных платьев для самодельных картонных кукол. Мы с Катькой часами (особенно в плохую погоду) сидели за столом у протопленной печки с ножницами, тетрадными листами и карандашами фабрики имени Сакко и Ванцетти, придумывая наряды для своих красавиц. Появившиеся позже готовые красочные наборы (кукла плюс комплект одежды) поначалу восхитили девчонок, но... Просто вырезать оказалось неинтересно. В этом кропотливом деле уже не было фантазии и трепета ожидания – у кого получится лучше.

...Улица в детстве манила всегда, и надо отдать должное взрослым, они понимали этот живой естественный интерес к общению со сверстниками, заботились о физической активности ребятишек. Особенно на свежем воздухе. Ведь какая польза для здоровья, для закалки организма! Впереди к тому же всех ждала сдача норм ГТО.

«Правильные» родители (папа и мама относились к их числу) не забывали и про трудовую повинность. «Кончил дело – гуляй смело!» У нас в семье эту пословицу очень уважали. Перетаскать после приезда водовозки воду из бочки, стоявшей у крыльца, в квартиру, наколоть дров, подмести во дворе... Конечно, что-то серьезное поручали, когда мы с Сашкой уже подросли. Про ежедневные домашние обязанности и не говорю – их хватало...

Но вернемся к любимым забавам. Под зорким взглядом родителей зимой мы напяливали на себя штаны с начесом, наматывали портянки на ноги и влезали в валенки. Шубки редко у кого водились. В основном детвора носила куцеватые пальтишки с цигейковыми воротниками. Шапки тоже были не ахти. Поэтому сверху мамы укутывали нас шалями, перекрестив их концы на груди и завязав сзади на узел – «чтоб не поддувало». Варежки пришивались на шнуровую резинку, тогда они не терялись.

Вот в таком потешном и неуклюжем виде мы обычно вываливались на улицу. Это совсем не мешало нам весело носиться по утопающим в густом белом тумане замерзшим дворам, сооружать снежные крепости, кататься с заледеневших деревянных горок и прыгать с крыш дровяных сараев в высокие сугробы. С обмороженных щек и носов потом слезала кожа, но нам все было нипочем. Днем мы грызли сосульки, а вечером, температуря и кашляя, вопили от жгучих горчичников и отказывались пить противное горячее молоко с плавающим в нем маслом.

Когда солнышко поворачивало на весну, владельцы санок, лыж и коньков на зависть «безлошадным» выносили из кладовок свои сокровища. То же самое повторялось летом с велосипедами, которые имелись далеко не у всех. Каждому желающему, правда, позволялось прокатиться по двору, если, конечно, хозяин не был «жадиной-говядиной». Мне вполне хватило двух коротких заездов, чтобы перестать мечтать о двухколесном «школьнике», – слишком впечатлили синяки и ссадины, оставшиеся после неудачных столкновений с поленницей дров.

Впрочем, шишки на лбу бывали всегда, ведь периодически ребятня сходилась на чьем-нибудь дворе, что называется, стенка на стенку. Ссорясь по самым разным причинам, мы дрались «до первой крови», обзывались обидными прозвищами (шмакодявка, дрын дубовый, пожарная каланча, цаца, вруша), царапались, кусались, дергали за косы, пока взрослые не растаскивали забияк по сторонам. Именно тогда вошли в нашу жизнь понятия «дать сдачи» и «хлюздить». Зареванные, намазанные зеленкой и йодом, «противники» цеп­лялись мизинцами в знак примирения: «Мирись, мирись и больше не дерись. Если будешь драться, то я буду кусаться...»

Потом, забыв обиды, все опять дружно бежали на качели, турники, в песочницы, гоняли соседских собак и кошек, лазали по темным пыльным чердакам своих домов, прятались в высоких и густых придорожных камышах, шныряли по закоулкам и палисадникам... Кто-то затевал игру «в ножички» и гордо отвоевывал клочок за клочком землю у неумелых новичков...

Кто-то доставал вошедшее в моду увеличительное стекло и пытался провести опыт: поджечь сухую траву от сфокусированного солнечного луча. Девчонки мелом чертили на асфальте «классики», прыгали со скакалками, крутили на талии хула-хуп и «строили глазки» задиристым сверстникам. «А мальчишкам-дуракам – толстой палкой по бокам!»

Была еще одна любимая игра. «Зоньку» помните? На маленький лоскут шкурки (заячьей, собачьей и др.) со стороны кожи прикреплялась свинцовая лепешечка. Эту штучку мальчишки подкидывали ногой, как мяч, кто больше «набьет». У каждого уважающего себя пацана имелась своя «зонька».

Как они друг перед другом козыряли! Но еще больше, конечно, перед нами. Кое-кто уже и покуривал, стремясь показаться взрослее. Менее смелые довольствовались тем, что грызли плитки появившегося в продаже прессованного фруктового чая и сухого киселя.

Мы же с подружками, по обыкновению, усевшись на завалинке, обожали секретничать, особенно когда получали от старшеклассников записки с признаниями в любви и предложениями дружить. Первое такое послание на клочке тетрадного листа в клетку я прочитала в шестом классе. Вместо подписи внизу красовалось пронзенное стрелой сердце. Как выяснилось позже, принадлежало оно Кольке Харитонову из 7 «а». В маленьком зеркальном осколке отразились тогда мои пунцовые щеки и удивленные глаза. А уж как горели у меня уши! Помню, что главной мечтой на тот момент (чтобы еще больше понравиться) стали капроновые чулки. Их украдкой носили некоторые старшеклассницы, за что им всегда влетало от не в меру строгих учителей.

Понятие «мода» тогда еще только входило в наше юное сознание, но новинкам мы всегда отдавали должное. На смену надоевшим широким сатиновым шароварам пришли узкие шкеры, и их обладатели страшно гордились домашним «индпошивом».

У меня появился повод задирать нос, когда родители привезли из Риги дочке-восьмикласснице узконосые белые резиновые полусапожки. Таких никто прежде и не видел. А уж зеленые ажурные чулки, осеннее и зимнее пальто – оба в крапинку и вовсе привели в расстройство моих соперниц...

Ребячья жизнь кипела и постоянно наполнялась новыми интересными веяниями, которые были сродни серьезным увлечениям взрослых. То вдруг все начинали собирать почтовые марки, то маленькие календарики, то конфетные фантики, то значки...

Одно время детвора помешалась на этикетках от спичечных коробков. Их мы умудрялись выпрашивать даже у прилетевших пассажиров. Особым шиком считалось выскочить на летное поле (оно тогда было не огорожено), первым добежать до людей, идущих к вокзалу, и в обмен выклянчить очередной коробок у какого-нибудь дяденьки (по нашему разумению – обязательно курящего). Ведь в Иркутске, Красноярске, Тахтамыгде, Югоренке – рассуждали «знатоки» – этикетки же должны быть другими. За эти набеги нам, конечно, сильно попадало. Но никакие наказания не могли утишить коллекционерский пыл. Только единственной угрозы со стороны родителей все побаивались. В предстоящий праздник- День Воздушного флота СССР – особо провинившихся могли запросто лишить ежегодного катания на самолетах: «Ил-14» и «Ли-2».

Да, был придуман такой замечательный подарок детям. Как же портовские ребятишки этим гордились! «Куда городским до нас?» – презрительно вопрошали мы и, горделиво оглядываясь на провожающих взволнованных родителей, поднимались по лесенке (трапов тогда еще не было). Некоторых из нас, правда, после приземления выводили под руки. Кружение над городом длилось совсем недолго, но мутило здорово... Не радовал даже вид проплывающих под крылом крошечных деревьев и домиков. Запах салона самолета я невзлюбила, наверное, с тех самых пор.

Сколько себя помню, скучать мне и моим подружкам не приходилось. Дворовые затеи (когда мы уже подросли) занимали все наше свободное от уроков время. Чего только иные прилежные ученицы сообща с пацанами ни придумывали, каких только проказ ни творили. За что многократно бывали наказаны (в том числе и ремнем) и отлучены от улицы и просмотра кинофильмов в любимом (тогда еще деревянном) клубе.

Но, пожалуй, больше всего нашей компании доставалось от родителей за две забавы. Во-первых, строго-настрого запрещалось плавать на хлипких самодельных плотах по широко разлившейся луже за кочегаркой. Там было не мелко, но именно этот риск особенно раззадоривал мальчишек. Вообразив себя пиратами, смельчаки, размахивая деревянными саблями, шли на абордаж, рискуя потопить свистящих и улюлюкающих хулиганов из соседнего околотка. Нередко чьим-то папам, обутым в болотные сапоги, приходилось с руганью и подзатыльниками вытаскивать из грязной жижи своих не в меру расшалив­ шихся чад.

Второе приключение считалось не менее опасным. Ту глупость страшно вспомнить. Неподалеку от водокачки, что находилась рядом с территорией ЛЭРМа, мы облюбовали для своих сомнительных «испытаний» небольшую возвышенность. Девчонки и мальчишки по очереди залезали в железную бочку, ее сталкивали вниз, и она с грохотом неслась под откос... Не могу передать ужас, который я ощутила, оказавшись однажды в этом «гремящем гробу». Отбила бока, спину, плечи, и голова еще долго потом кружилась, о чем родителям сказать я, естественно, побоялась.

На фоне такого, говоря сегодняшним языком, «экстрима» вполне безобидно выглядели коллективные походы на ближнюю сопку за подснежниками и листвяшкой и вылазки через широкий пыльный тракт в заросли боярышника и шиповника, из плодов которых получались очень нарядные бусы. Терпения нацедить побольше березового сока нам, конечно, не хватало, но на вкус его все пробовали.

Покусанные комарами, с оцарапанными лицами, исколотыми колючками руками, с занозами, но счастливые и довольные, все возвращались домой, насобирав по пути растений для гербария – непременного летнего школьного задания. Детвора приносила с собой запахи леса, их скромные дары, а главное – хорошее настроение и зверский аппетит.

Усталые и проголодавшиеся, мы сметали со стола супы, каши, компоты и просили добавки. На щеках горел здоровый румянец... Хотелось новых подвигов и приключений...

Очень нравилось бегать на озера – Белое и Черное, что, по счастью, находились рядом с аэропортом. Правда, от Черного, которое почти вплотную подступало к аэродрому, нас отвадили слухами о том, что в нем частенько вылавливают утопленников. Вот досада... а ведь там стояла деревянная вышка для прыжков в воду. Она так манила... Себя мы на всякий случай уверяли в том, что тонули, дескать, те, кто неудачно спрыгнул. Взрослые же шептались про каких-то неведомых алкашей и про то, что в водах Черного якобы водятся самые плохие караси – с большими головами.

В Белом, напротив, караси ловились золотистые, а на мелководье можно было купаться. И мы всей гурьбой стремглав неслись туда в жаркие дни, чтобы подольше поваляться на горячем песке и «по-собачьи» поплавать. Правда, когда при мне однажды вытащили из прибрежной тины какую-то здоровенную железяку, сплошь облепленную жирными пиявками, я сразу потеряла всякий интерес к водным процедурам.

Беззаботное детство... Как же оно дорого, как теплеет на душе от воспоминаний, как хочется туда вернуться... В нем, может, не было вдоволь мороженого, лимонада, конфет и игрушек, хорошей одежды и обуви, частенько случалось стоять в углу, болеть ветрянкой или скарлатиной, ссориться со сверстницами...

Но какая это мелочь по сравнению с тем, что мы получили в свои юные беззаботные лета. Незабываемые счастливые годы щедро одаривали нас радостью узнавания многогранной и необъятной жизни, которая только начиналась... Там были и первые друзья, и первая влюбленность, и горькие слезы... Все – впервые! Как здорово!

В приступе ностальгии нет-нет, да и всплывают в памяти имена девчонок и мальчишек, которые были так дороги мне в том далеком прошлом. Людка Попова, Сережка Цветков, Валерка и Алка Молдовановы, Сережка и Галка Матвеевы, Люська Греченко, Женька Тимофеев, Ирка Килова, Светка Завацкая, Любка Семенова, Сережка и Светка Бородулины, Любка Ладыженская, Сережка Спиридонов... Всех не перечислить. Они пришли в мою жизнь из детского сада, из школы, с улицы, из пионерлагеря «Сокол»... И остались со мной навсегда...

…А недавно я, отважившись, набрала телефонный номер с кодом Дубны. Записанный с чьих-то слов на газетном клочке он, позабытый, лежал несколько лет в адресной книжке и вдруг случайно попался на глаза. Волнуясь, обмирая от страха (мало ли что могло произойти за десятилетия), попросила позвать хозяйку... На другом конце провода незнакомый голос буднично откликнулся: «Слушаю вас…»

В это трудно было поверить: более чем через полвека мне ответила закадычная подружка Катька Афанасьева, уехавшая из Якутска в 1961 году...

ПРО КАПРИЗЫ И ПРОКАЗЫ

В углу со щеткой

Мне четыре года. За какую-то провинность я уже третий час стою «в углу», держа в руках щетку, которой метут в доме полы. Такое вот наказание изобрели родители. Периодически кто-то из них, как бы между прочим, заглядывает за чем-нибудь в комнату, надеясь, что я запрошу пощады. Но мне ужас как не хочется сдаваться, и я продолжаю настырно пялиться на ковер, висящий над кроватью. При этом сердце разрывается от обиды: «Вот когда я умру, вот тогда вспомните свою дочку…».

Из кухни доносятся вкусные запахи и стук тарелок. «Ладно, выходи уже…», –примирительно говорит папа из-за двери, – «А то съедим все пельмени».

«Ну уж нет!», – спохватываюсь я и с ревом «больше так не буду-у-у…», бросив ненавистную щетку, мигом выскакиваю из комнаты.

Мама стучит поварешкой и, ненавязчиво, вскользь, вспоминает: «Вот нас за любую провинность ставили в углу коленками на горох, и полено в руки давали. В деревне не забалуешь… Да и батогами иногда проходились по спине…».

Я опасливо оглядываюсь на банку с горохом, стоящую на полке, и придвигаюсь поближе к папе. «Что же это такое – батоги?».

Кета в скипидаре

В кухне на узком изъеденным жучком подоконнике голубого цвета в правом углу у нас всегда стояла бутылка с растительным маслом, след от которой накрепко въелся в деревяшку. Вкус этого масла особенно всем нравился, когда им поливали малосольную кету, нарезанную кусочками и посыпанную луком.

Дорогой рыбный деликатес бывал только по праздникам, и оттого казался вдвойне вкуснее.

Вот и в тот раз мы с нетерпением смотрели на литровую банку, в которой сияли промасленными боками щедро нарезанные ломтики кеты в луковых перышках. Варилась картошка, домочадцы глотали слюнки, слоняясь по квартире в ожидании ужина.

И вдруг раздались сначала крик, а потом нехорошие слова… Бросив куклу, я побежала в кухню. Рассерженный папа, сердито тыча пальцем в сторону банки, повышенным тоном выговаривал маме: «Ты же всю рыбу испортила! Где, спрашивается, твои глаза были?» На что мама, подбоченясь, огрызалась: «А тебя кто просил сюда скипидар ставить, да еще в такой же бутылке? Ему место в кладовке… Поди, разберись, когда торопишься…».

Картошку ели молча, уткнувшись каждый в свою тарелку… Смотреть на выброшенную в мусорное ведро банку было невыносимо…

Хочу халву…

Прямоугольная картонная коробка, стоявшая на табуретке посередине коридора, сразу заняла мое воображение, стоило ей только появиться. Читать я еще не умела, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как ходить кругами и принюхиваться. Родители загадочно шептались на кухне, но какое-то неведомое слово «халва» все же долетело до меня.

Что же «такого?!» мог привезти чернобровый кудрявый дядька, вернувшийся на днях из какой-то армии? Указав на него при встрече, мама сказала, что Кеша мне приходится двоюродным братом. Этим она все окончательно запутала, потому что мой братик Сашка спал в коляске.

«Ладно, узнаю потом», -- решила я про себя и, принеся из комнаты куклу, сделала вид, что мне просто интересно сидеть в коридоре.

Наконец коробку открыли, а там… Нет слов, чтобы передать охвативший меня восторг. Сразу потекли слюнки, и я протянула руку, чтобы отломить кусочек неизвестного лакомства. «Подожди, надо сначала поужинать», – мама была непреклонна.

И тут со мной случилась истерика: «Дайте мне халву, хочу халву…». Никаких резонов я не слушала и, настырно упираясь, не сходила с места.

Первым не выдержал Кешка. Он придвинул коробку ближе и сказал: «На, бери… Сможешь всю съесть?»

Такого счастья я и представить себе не могла. Халва оказалась вкуснее, чем любимые конфеты «Мишка на Севере», чем необыкновенный торт «Наполеон», которым иногда угощала моя закадычная подружка Катька Афанасьева. Набив полный рот, я победно смотрела на взрослых, дескать, видите, сколько могу скушать.

Однако уже через несколько минут мне стало казаться, что халва плохо жуется, застревает в зубах и вообще какая-то чересчур сладкая, и руки, вон, все липкие…

«Ешь, ешь…! – Кешка, посмеиваясь, подкладывал очередной кусочек на тарелку.

Воспитательный процесс закончился моим ревом и громкой перепалкой взрослых на тему «Что такое детское упрямство и как с ним бороться?»

Щенок за 20 копеек

Как-то Маринку отправили за хлебом. Ее не было подозрительно долго. Вернулась она с пустой сеткой, которая торчала у нее из кармана пальто. Держа руки за спиной, моя шестилетняя сестренка бочком протиснулась в комнату.

Ничего не понимая, мы двинулись было за ней, как вдруг услышали какой-то писк и робкое тявканье. Дверь распахнулась – на пороге стояла Маринка с крошечным щенком на руках.

Немой вопрос повис в воздухе.

«Я его купила у тетеньки… Он всего двадцать копеек стоил…»

Щенка Маринке, конечно же, простили. Ей, младшей, всегда везло. Вот и морских свинок по ее прихоти завели. Да только недолго они у нас прожили. Когда эта парочка длиннохвостых прогрызла очередной пододеяльник, мама взмолилась: «Сергей, ради Бога, отдай их кому-нибудь…». Потом еще были кролики, которые, как сумасшедшие, носились по квартире…

Только любимый кот Васька задержался в нашем доме надолго. А в памяти – навсегда.

Чепчик для пупсика и Сашкин обморок

В шесть лет мне приспичило сшить чепчик для любимого целлулоидного пупсика. «Покажу потом в детсаду. Вот подружки будут завидовать!» Без спросу подсев к швейной машинке, я сделала вид, что играю лоскутками.

Мама, вешавшая на окно постиранные шторы, слышала веселое щебетание носившейся вокруг стола дочки. И вдруг… тишина. Беспокойно оглянувшись, она увидела мое застывшее побелевшее от страха и боли лицо. Поправляя крошечный чепчик, я нечаянно крутанула ручку машинки и… насквозь пронзила иголкой указательный палец левой руки.

Ойкнув, мама соскочила с табуретки и, не растерявшись, быстро повернула колесо назад. От вида брызнувшей крови я едва не потеряла сознание и принялась громко рыдать. Скорее не от боли, а от обиды. Только страх быть намазанной йодом заставил меня утихомириться.

Мама еще долго потом причитала: «Ведь только недавно пальцы у тебя зажили. Неужели ты забыла, как было больно, когда ты прищемила их дверью? Зачем нужно лезть, куда не надо? Тем более без спросу…»

Несколько лет спустя этими же словами мама укоряла Сашку. Этому дуралею было лет шесть, когда он непонятно зачем лизнул языком мерзлую бочку с водой. В это время я и папа заносили домой наколотые дрова. Обернувшись на какое-то непонятное мычание, мы чуть не умерли от смеха и растерянности одновременно, увидев застывшего в обнимку с бочкой Сашку.

Папа, бросив топор, побежал в дом и вынес чайник. «Терпи!», – строго приказал он притихшему от страха сыну и тонкой струйкой стал лить теплую воду. Когда язык, наконец-то отлип, Сашка, пряча слезы, убежал в комнату. В тот день мы даже конфетами не могли его утешить. Он ничего не брал в рот – язык сильно саднило, было очень больно. А слезы обиды текли и текли, а главное братишка никак не мог объяснить, как он додумался до такой глупости.

Был у него случай еще хуже. Однажды он, возбужденный и насмерть перепуганный, прибежал с улицы. Две небольшие рваные дырки зияли на правой щеке. До сих пор в душе все холодеет, как вспомню, что с ним произошло. Бегая с мальчишками наперегонки, он напоролся на ржавый гвоздь, торчавший из доски от помойного(!!!) короба. И застрял… Это чудо, что в тот момент проходил мимо мой сосед-одногодок Валерка Молдованов, который, моментально сориентировавшись, «снял» с гвоздя нашего Сашку.

Пока мы дома носились вокруг него с йодом и зеленкой, Сашка упал в обморок. Приехавший врач «скорой», промыв рану, сказал, что парнишка чудом избежал сепсиса. Гвоздь прошел в паре сантиметров от глаза – страшно вспомнить обуявший нас тогда ужас.

Соленое мороженое

Через дорогу от нашего дома, на стороне, где жили Завацкие, стоял дощатый облупившийся голубой ларек. В нем частенько продавали мороженое, и мы, ребятишки с ближних улиц караулили, когда его привезут. Лучшего лакомства, чем ванильное в вафельных стаканчиках, трудно было придумать, и только недосягаемое для нас московское «эскимо» в серебряной обертке могло, по общему мнению, быть первее. Дети, чьи папы-пилоты летали в Москву, гордились, что им удалось попробовать мороженое на палочке. Мы, конечно, завидовали, но гордо утешались мыслью, что когда-нибудь купим себе целый ящик «эскимо».

В тот памятный день я почему-то замешкалась и прибежала последней. Толстая тетка в промасленном фартуке собиралась уже уходить. «Ну, пожалуйста, ну, может, хоть немножко осталось?» – я просительно смотрела на продавщицу. Вздохнув, она принялась скрести по дну бочки, бурча себе под нос про какую-то соль.

Жалкие остатки тающей белой массы оказались солеными, а вафельный стаканчик – подмокшим. «Ну, и что…», – упрямо подумала я и, давясь слезами, побежала домой. Больше всех в моих черных мыслях досталось тогда Завацким – Людке, Нинке и Светке, которые, конечно же, всегда первыми оказывались в очереди.

Жалобная книга

Прибегает однажды четырехлетняя Маринка домой вся зареванная и грязная. Светло-голубая курточка в каких-то подтеках, чулки мокрые, модные остроносые сапожки полны болотной жижи. На расспросы мамы она ничего толком не может сказать, только хнычет. Следом является с виноватым видом Сашка… И рассказывает…

Оказывается, он пошел с мальчишками кататься на плотах, и Маринка за ним увязалась.

На большой луже за кочегаркой всегда собиралась детвора и мастерила из подручного сырья корявые неуклюжие плотики. А потом начинались морские баталии – кто кого быстрее столкнет в воду. Для нашей дворовой команды в тот день все прошло благополучно, и плот уже почти причалил к берегу.

«Я ей крикнул, давай прыгай, – сердито поглядывая на сестренку, рассказывал Сашка, – а она, слабачка, промахнулась и поэтому зачерпнула сапогами воду. А потом давай реветь: «Я все папе расскажу…». Жалобная книга… Больше никогда тебя с собой не возьму…»

Сашке, конечно попало. Как старшему.

За Маринку ему частенько влетало, и он по-мальчишески ей мстил. Бывало, заберет сестренку из садика, посадит в санки и ну разгоняться по обледеневшей дороге. Потом резко тормозит, санки опрокидываются, и Маринка в своем зеленом плюшевом капюшоне вылетает в сугроб. Уж очень Сашке не нравилась эта каждодневная обязанность тащиться по темноте в детсад, что находился довольно далеко от дома.

Коварный пятак

В пластмассовой бутылочке из-под шампуня у нас хранилась денежная мелочь. Это была своего рода копилка. Глядя, как она заполняется, мы с упоением фантазировали, что будем покупать, мысленно подсчитывая будущие рублики. Кроме игрушек и конфет в голову ничего другого не приходило.

Однажды Маринка пристала к брату с просьбой зачем-то достать ей пятак, который через узкое горлышко никак не хотел вылезать. Сашка поднес бутылочку ко рту, крепко сдавил горлышко зубами, пытаясь расширить отверстие, и, нечаянно вдохнув, проглотил монету…

Все разом оторопели, не зная, что предпринять. Обеспокоенные родители забегали вокруг испуганного сына, пытаясь прощупать пятак. Мама причитала: «Тебе же уже восемь лет, а ты такой балбес… Пей воду… Вот разрежут тебе живот, будешь знать…»

Всякий раз, когда Сашка выходил из уборной, мама вопрошала с надеждой: «Ну, что, вышла?» Помню, кто-то из соседей посоветовал дать ему касторки.

То ли лекарство подействовало, то ли время подошло, только Сашка после очередного посещения «клозета» вдруг повеселел и что-то зашептал маме на ухо. Судя по ее облегченному вздоху, с пятаком мы распрощались навсегда.

Пешком из города

Сашке было лет семь или восемь, когда он однажды зимой(!) притопал пешком домой в порт из города, с площади Орджоникидзе, а это около шести километров!!! До сих пор не понимаю, как такое могло произойти.

Братишка приехал к дяде Коле, где должны были находиться мама с папой. А они, оказывается, только недавно ушли. Сашка быстренько повернулся и выскочил за дверь. Денег у него не было, но попросить у строгого дяди мальчишка постеснялся.

Он шел по обочине и вглядывался в замерзшие окна проезжавших мимо автобусов, нет ли там родителей… Как Сашка не заплутал и не обморозился в минус 45, одному Богу известно.

Наталия КИМ

P.S. А нынче на нашем любимом Белом озере (судя по присланному из Якутска снимку) проводится регата. И это – классно!

Глава из книги Н.Ким "Теплое дыхание холодных зим". Ранее опубликованы:"Берег детства моего", "Добрый свет родного дома", "Тайны» профсоюзной тетради", "8 марта", "Пикник в Санта-Барбаре", "Развесистая клюква, или Золотые ключики от страны Счастья".

Поделиться в соцсетях

Если вы стали очевидцем интересного события или происшествия, присылайте фото и видео на Whatsapp 8 909 694 82 83
21.03.2021 03:15 (UTC+9)
Комментарии: 25
Николай 21.03.2021 04:04

Прочитал с удовольствием, это моё детство, а на Белом озере была дача, просторные поля с кустами боярышника, жаворонки и саранча


2020 21.03.2021 09:29
Автору большое спасибо! Как побывал в далёком детстве!Очень жаль,что у моих внуков такого не было ,да и у правнуков не будет........

Мира всем! 21.03.2021 09:41

Спасибо Вам за прекрасные слова о детстве, которого уже не будет.Это было время для детей восхитительное - своими уроками жизни и родителями , которые знали , что дети должны быть свободны и счастливы , но ,,,делу время!""


Геннадий П 21.03.2021 17:20
Вспоминается период моего детства, когда мы, «портовскИе» «воевали» с «мархинскими». Причин этой вражды уже не припомню, но, скорее всего, кто-то из наших пацанов получил «по мусалу» от тамошних за то, что мы ходили ловить там гальянов из Мархинки. А это же их территория!.. Собиралось несколько пацанов из соседних дворов, делали щиты из фанерных половинок бочек ( раньше в таких привозили растительное сало и маргарин), какие-нибудь длинные палки на манер копьев и т.д. И потом эта «дружина» выдвигалась по портновской дороге в сторону Мархи. Но, насколько помнится, до прямых «боевых столкновений» это не доходило, обязательно вмешивался кто-то из взрослых или милиция и разгоняли по домам. И там уже проходила «воспитательная процедура»....

Людмила П. Калужская область 21.03.2021 13:31

До сих пор помню, как у меня ветер свистел в ушах, когда мы чуть ли не по десять часов гоняли в беговую лапту. Забежишь домой на пару минут, чтобы схватить кусок черного хлеба, смазанный сливочным маслом и посыпанный сахарным песком, и обратно несешься доигрывать.

Не забыть баскетбольные матчи за честь класса и школы, когда за нас приходили болеть даже наши учителя, тогда это было принято.

Мы, конечно, любили и похулиганить. Была такая зимняя забава: мы прикрепляли к замерзшему стеклу окна первого этажа грузик на ниточке с помощью пластилина, затем оттягивали его, и он стучал по окну. И так несколько раз, пока не выскакивал злой хозяин, а мы со смехом разбегались и прятались в сугробах.

А катание с высокой горы на Черном озере… На старой обшивке от самолета помещалось несколько человек. Мы скатывались и с криками разлетались в разные стороны… И это при морозах за минус сорок… Какое там мерзли -- мы их не замечали.

Всегда манила водородная станция рядом со школой, где мама Любы Семеновой запускала огромные черные метеорологические шары в небо. Для нас они были как НЛО сейчас.

Спасибо, Якутия, спасибо любимый аэропорт, спасибо друзьям-однокашникам за сказку под именем Детство.


Адвокат. 21.03.2021 14:37
Читается с удовольствием.

Вроде "машина времени" перенесла в детство. Ах, какое же золотое и счастливое оно у меня было! И показалось на миг, что родители ещё молоды и живы... И стало так тепло...

Огромное СПАСИБО автору!


Валентина Миронова (Люся) 21.03.2021 14:14

Это было самое нормальное здоровое детство!

Времена меняются, меняются дети...

Если раньше самым страшным наказанием было "на улицу не пущу!", то щас скорее "выключай комп и дуй на улицу!"


Виктор 21.03.2021 14:26

а я до сих пор храню свою рогатку и деревянный пистолет. Эх золотое было времечко


Сергей М. 21.03.2021 15:27

Помню игры с ребятами в «чехарду» на полотне строящейся автодороги, еще мы там частенько на «ходулях» наперегонки бегали. На Белом озере пацаны гоняли хоккей с мячом.

Было еще одно любимое место для купания и катания с горы – это Черное озеро. Возле аэродрома. Хоть все и резались осколками бутылочными все равно нравилось там бывать. Накупавшись бегали в портовскую столовую. Там всегда на столах стояли свежий хлеб, горчица и соль. Это и было нашей едой, и вроде нас никто не прогонял.

Когда строился первый каменный дом на Можайского, мы кидали за забор работавшим там зэкам пачки чая, а они нам – самодельные деревянные пистолеты.

Однажды в порт забрел лось. Он долго топтался возле старого аэровокзала, а сбежавшиеся люди стояли вокруг и не знали, что делать. Кажется, за ним потом приехали…

Сколько всего вспомнилось после прочтения статьи…Как же мы радовались полету Гагарина, как бегали и кричали!


Прибалт 21.03.2021 21:03
В этом первом каменном доме жил я ... когда он строился ( точно - зэками!) мы поджидали когда их после работы на грузовиках обратно в тюрьму увозили и бежали за ними кидая им конфеты - а зэки нам самодельные деревянные игрушки кидали ... На новоселье отец купил радиолу "Италмас" и часы будильник "Слава" квадратные ... он на той радиоле и стоял . А дней 10 назад я такой будильник увидел в ролике на Ютубе о нашем советском прошлом , несколько дней предавался ностальгии ... и полез на "Эбей" его искать - НАШЕЛ ! Продают как антиквариат от 50 до 100 долларов ! Сторговался с продавцом из Болгарии за 40 евро ... теперь каждый день слежу за трекингом - уже "на подлете" , дней через 3-4 получу этот будильник из детства !

Никита 21.03.2021 17:24

Всегда отмахивался от отцовских рассказов считая их воспитательными моментами. А прочитал статью и устыдился, потому что детство родителей было дружнее, добрее, интереснее. Столько нового для себя узнал. Спасибо автору


Филипп 21.03.2021 17:29

Спс


Не 21.03.2021 17:53

ели дети вдоволь халвы и киселя.


Надя 21.03.2021 18:00
в примере с халвой речь совсем о другом, а не о халве у всех в достатке. Да и обеспеченность семей, конечно, была разной, у каждого свои воспоминания. Но Наталия Ким с такой потрясающей скрупулезностью описала свое детство, что каждый находит здесь свое, вспоминает о собственном детстве. Спасибо ей!

Я 22.03.2021 09:03
не намного моложе автора, но проблем с халвой и киселем не ощущал. До переезда на север жили на квартале, где был тогда порядок, а не нынешняя помойка. За Новинкой был пустырь до горы. Главным лакомством был хлеб с маслом и сахаром.

Вера чуба 22.03.2021 15:04
Точно - Это наше детство. Всё помню, как мы играли в лапту. Обычно собирались на детской площадке около 2х этажного дома на Циолковского 3, где жили Молдовановы и Сон.

А сколько раз я тоже зимой языком "облизывала " санки. Потом действительно язык болел.

Веселое и счастливое было детство, особенно это чувствуешь в настоящее время. Поэтому мы и дружить умеем до сих пор. Спасибо, Наташа за эти добрые воспоминания. Грустно только от того, что многих из нашего детства уже нет с нами.


Сергей 21.03.2021 20:05

Спасибо Наташа, здорово


Александр 21.03.2021 20:25

Помнится, когда я учился в школе № 24, пионеры обязательно участвовали в сборе металлолома. Мы активно включались в общее дело и, соревнуясь, с энтузиазмом таскали старые трубы, бочки, батареи, листовую жесть, панцирные сетки от кроватей и т.д. и т.п.

Особенно заманчивой пацанам казалась свалка «Вторчермета» в районе Стекольного. По слухам, там, якобы, можно было найти списанное оружие, но наши упорные поиски не увенчались успехом. Наверное, к счастью…

Мы делали рогатки из дерева или толстой проволоки, из алюминиевой проволоки – пульки. … Мастерили луки и арбалеты. Из телефонных кабелей доставали цветные провода и плели из них красивые кольца, перстни, браслеты, брелоки для ключей.

Зимой, конечно, для ребятни главной радостью были коньки, лыжи, санки. В аэропорту работал пункт проката, который размещался за зданием УТО-17, в гаражах.

На Белом озере, когда оно надежно промерзало, обычно расчищалось пространство для катка. Приезжала машина с установленным на шасси реактивным двигателем и мощной струей горячего воздуха сметала снег, обнажая голубой лед. Много народу собиралось здесь отовсюду, и даже городские наведывались…


Инна 21.03.2021 21:16

Огромное спасибо, Наталья Сергеевна! С огромным удовольствием погрузилась в ваше детство


Людмила 22.03.2021 00:19

Наталье Сергеевне пора писать большие книги и вступить в Союз писателей. Спасибо за такие воспоминания о нашем детстве.


Таня 22.03.2021 00:26

Наташа, спасибо! Прочитала с большим удовольствием, некоторые моменты даже перечитывала. Но игру "хали-хало" так и не могла вспомнить!


Олег Тимофеев 22.03.2021 02:06

Прочитал с большим удовольствием.Как Вам удалось сохранить в памяти такие детали и подробности?В процессе чтения вспомнил некоторые моменты из своего детства.Спасибо!


Валерия А. 23.03.2021 00:19

Наташа, ещё не один раз захочу поблагодарить тебя за эту книгу. Судя по отзывам, нас много, кого ты тронула до сердец и мозгов, предоставив возможность хотя бы через этот сайт окунуться в твое (наше!) детство, подарив минуты не только воспоминаний, но и переживаний.

Ты писала книгу в память о своей семье, "для детей и внуков", а в итоге тронула струны многих людей нашего поколения.


Юрий Ш. 11.04.2021 04:15

Только сейчас прочитал, как же здОрово. Хоть я на Белом озере никогда и не был, но в своё детство окунулся. Все точь в точь как написано. Взахлёб прочитал


Валентина Ш. 11.04.2021 21:38

Преклоняюсь перед талантом автора, который может перенести нас в детство от ощутить себя в событиях того времени.И конечно не у всех было такое яркое и активное детство,но представить,что мы могли быть участниками и пережить приключения двора того времени, трогает до глубины.Спасибо Наталии Сергеевне за ее книгу.Жду новых гла


ЛЕНТА НОВОСТЕЙ