Наталия Орейро стала гражданкой России
Россияне отдают на погашение кредитов более трети своего дохода
Новая система газовых выбросов установлена на НГРЭС
В Якутии начали производство кислорода для медучреждений республики
В Набережных Челнах взрывом разрушило несколько квартир в пятиэтажке

ИА SakhaNews. Лауреат и дипломант республиканских журналистских конкурсов, Изабелла Антипина работала в милиции, военизированной охране, была заведующей литературной частью Нерюнгринского театра кукол в годы его становления. Ее книгу «Я, якутская женщина», называют песней журавушки. А почему – читайте в материале Ольги Сергеевой.

– В 80-е вы жили и работали в молодом якутском городе Нерюнгри. Расскажите об этом.

Нерюнгри – очень интересный период в моей жизни. До этого мы жили в Олекминске – милом старинном городке на берегу Лены. Супруг, Владимир Николаевич, был замполитом в Олекминском РОВД, а я работала в инспекции по дела не­совер­шен­нолетних. Все было хорошо, только квартира в двухэтажной «деревяшке» была очень холодной, дети постоянно простужались.

В 1983 г. мужа направили в Нерюнгри. Через месяц по­след­ним авиа­рейсом Олекминск-Нерюнгри полетела я с детьми – старшему тринадцать лет, младшей два годика. Багажа у нас было немного: два ковра, палас, хрусталь в чемодане, полученные в наследство от мамы, одежда и несколько мешков книг, с которыми мы никогда не расставались.

В Нерюнгринском аэропорту мы сели в милицейский грузовичок и покатили – в новый город и новую жизнь.

Я была восхищена красотой молодого города, его ровными, чистыми улицами, соснами и новенькими домами, где жили, в основном, молодые люди. Часто можно было встретить мам с двойняшками и тройняшками.

В Ленинской комнате отдела РОВД, где доселе обретался муж, мы по понятным причинам поселиться не могли. Месяц жили у знакомых, спали на полу, а потом получили служебную трехкомнатную квартиру в новом доме.

– Вас сразу пригласили в кукольный театр?

– Да нет, сначала я сидела дома с младшенькой – Викой, а потом вышла на работу в ВОХР начальником команды контролеров. В подчинении у меня были шестьдесят женщин, вооружение составляла винтовка «времен Очакова и покоренья Крыма». (Смеется). Ни свет ни заря я отправлялась пешком на проверку охраняемых объектов, это были и склады, и водозаборные пункты. Идти приходилось лесом, но я никогда не боялась. А вскоре в Нерюнгри открылся кукольный театр с русской и якутской труппами И меня взяли заведующей литературной частью, вменили в обязанность переводить тексты для главного режиссера Андрея Ярцева, приглашенного из московского театра Сергея Образцова.

– Это было где-то в середине восьмидесятых, если я не ошибаюсь?

– 19 мая 1985 года состоялось открытие театра, который поначалу располагался в старом здании ДК «Строитель» – обыкновенной «насыпнушке». Были созданы две труппы – одна играла спектакли на русском языке, другая – на якутском. Вместе со своим преподавателем Эдуардом Борисовичем Еремеевым из Свердловска в Якутию приехали выпускники театрального училища, а в августе из Москвы – «щепкинцы». Часть молодых актеров осталась в Якутске, другие были направлены к нам в Нерюнгри. В аэропорту я встречала Павла Борисова, Александру Мучину, Никиту Аржакова (он теперь работает в «Сахафильме»), Марию Боппоенову и других. Позже приехала художник Дария Дмитриева.

Как завлит, я должна была подбирать и переводить пьесы. Например, взяли пять сказок про лесных зверушек, и драматург Иван Гоголев-Кындыл написал по ним пьесу, поставили «Вечер сказок». Под руководством Эдуарда Еремеева театральные бутафоры смастерили к спектаклю пальчиковые куклы из папье-маше.

Труппа состояла из драматических актеров, и они учились, что называется, на ходу. Случалось, что на репетициях (вел их Эдуард Борисович) актеры увлекались и начинали играть «в лицах», напрочь забывая о куклах, и тогда из зала доносился строгий голос режиссера Федота Федотовича Потапова: «Опять про кукол забыли!» Эти забавные случаи повторялись довольно долго.

– Когда состоялся первый спектакль на якутском языке?

– В декабре 1985 г. театр представил на суд зрителей первый такой спектакль. Помню, было очень холодно, из аэропорта прислали ППУ, чтобы прогреть внутри помещение театра. Из Якутска на премьеру приехал сам Иван Михайлович Гоголев. Спектакль ему понравился, он то и дело взмахивал руками от восхищения. А до этого, на репетиции, был строг, возмутился, когда ошибся один из артистов: «Вместо «суслик» вы сказали «болото!» На якутском языке эти слова близки по звучанию.

Время шло, театр взрослел, на смену пальчиковым пришли тростевые, а потом куклы-марионетки. Актеры перестали играть «драматически», стали настоящими профессионалами. Но, как мне казалось, в глубине души им хотелось и иной игры, иных спектаклей. Поэтому решили ездить на гастроли. Но играли почему-то в масках. Первый спектакль «Мааппа» Н.Заболоцкого, затем – «Пожелавший ребенка» П.Ойунского. Впоследствии режиссером стал Петр Скрябин, а театр все так же удостаивался наград на различных фестивалях. Я начала летопись Нерюнгринского театра кукол и очень надеюсь, что она продолжится.

– Как вы пришли в журналистику?

По семейным обстоятельствам нам пришлось переехать в Якутск. Еще в Нерюнгри я начала писать статьи о премьерах, актерах, жизни театра. А журналистика была моей давней мечтой. Ведь я поступала на отделение русского языка с планами перевестись после третьего курса в другой вуз на факультет журналистики. Не получилось.

И вот, после работы в милиции и театре, я пришла в редакцию газеты "Саха сирэ". С собой у меня была папка с опубликованными газетными материалами. Приняли в отдел культуры. Кроме любимой темы – театра, писала о вопросах, которые близки и понятны любой женщине: семье, детях, любви. Затем была работа заведующей отделом в республиканском женском журнале «Далбар хотун». Национальное книжное издательство «Бичик» заказало мне книгу женских историй, и вскоре сборник «Мин, саха дьахтара…» (Я, якутская женщина..») вышел в свет тиражом пять тысяч экземпляров и быстро разошелся.

– Девичья фамилия вашей мамы Кондакова, а это известная в Якутии фамилия.

– Кондаковы – выходцы с Вилюя. Были среди них басылыки (главы наслегов), народные умельцы, грамотные люди. Мой дед Андрей Кондаков был мастером золотые руки: придумал и изготовил станок для вытачивания фигурных мебельных ножек, мастерил венские стулья, которые были непременным атрибутом интерьера зажиточных сельских семей. Говорят, дед обладал приятным сильным голосом, когда он пел, звенела посуда в шкафу.

Понравилась ему молодая жена тойона, уговорил бежать. Однако в дороге влюбленных настигла погоня, женщину вернули мужу, а деда избили. Отлежавшись у добрых людей, поехал в Сунтар, начал новую жизнь. На родине он звался Андреем-громогласным, на новом месте получил другое прозвище — Андрей-беззубый: люди тойона вышибли ему все зубы.

Трудолюбивый человек нигде не пропадет, освоился в Сунтаре и Андрей. А потом женился на Ирине – дочери уважаемого рода Егорши. Поселилась молодая семья на берегу Вилюя, жили дружно. Со временем пришлось вступить в колхоз. Ирина много рожала, выжили десять детей, моя мама Анна была младшей дочерью. Сейчас потомков Андрея и Ирины около сотни человек. Генеалогическое древо составил знаменитый белый шаман Владимир Кондаков. В нашем роду Герой Советского Союза Николай Кондаков, соратник Платона Ойунского первый прокурор Якутии – Степан Гоголев.

Юность мамы пришлась на годы войны. Она не разгибая спины трудилась в поле, крутила ручку сепаратора – сколько тяжелой работы вынесли в военное лихолетье хрупкие женские плечи! К концу войны мама шила вещи для фронта в Сунтарском промкомбинате. Помню, как она дома ловко строчила узоры ришелье. Мама была прекрасная хозяйка и огородница знатная.

Познакомились и поженились мои будущие родители уже после войны. Отец, Исидор Иванович Иванов, окончив педучилище, до войны работал в школе. На фронте воевал в артиллерии, потом – с бандеровцами на Западной Украине, демобилизовался в 1947 г. с боевыми наградами. Все было бы хорошо, но судьба почему-то потом развела их пути.

С братом по отцу, Алкивиадом, наша общая тетя познакомила, когда я еще была школьницей. А подружилась с ним по-настоящему, когда поступила на филфак университета. Места в студенческом общежитии мне не досталось, и меня приютил Алкивиад. Жили в однокомнатной квартире в деревянном неблагоустроенном доме дружно: брат – студент медфака, будущий профессор и уже прославленный спортсмен-борец, его жена Клавдия, известная якутская балерина. Клавдия мне как сестра, а брата уже нет на белом свете.

Алкивиад сделал немало доброго для родного народа, мог бы еще, но судьба решила иначе. Дочь Алкивиада и Клавдии - Нюргуяна работает в аппарате Уполномоченного по правам ребенка в РС (Я). Я люблю ее, как собственную дочь. Мои внуки и внуки брата тоже очень дружны.

Сейчас Изабелла Исидоровна все свое время посвящает семье. Несколько лет назад в память о любимом брате она написала и на свои средства издала книгу «Алкивиад – утуө аат» («Алкивиад – доброе имя»). Ее сердце по-прежнему открыто всему светлому и доброму. Планирует написать книгу о жизни ссыльных в Сунтарском улусе.

В цикле рассказов «Дачные истории», опубликованных в журнале «Якутяночка» в частности, отчетливо звучит обеспокоенность растущей алкоголизацией общества. И как-то так получается, что женщины противостоят всем невзгодам чаще всего один на один. Вот потому и называют ее книги песней – песней одинокой журавушки. Хотя сама она многодетная мать, бабушка многочисленных внуков и жена. Но ведь хранительницы домашнего очага думают не о себе, а о детях, в каком мире им выпадет жить. А это зависит от всех нас.

Справка

Антипина Изабелла Исидоровна родилась в с.Сунтар Сунтарского района ЯАССР в 1948г.

Образование: русское отделение ИФФ ЯГУ (1967-1973 гг.)

Работала в Сунтарской восьмилетней школе, Высшем Политическом училище МВД СССР (г. Ленинград), Нерюнгринском театре кукол, республиканской газете «Саха Сирэ», женском журнале «Далбар хотун».

Член Союза журналистов России.

Отличник печати РС (Я), ветеран труда, лауреат и дипломант многих республиканских журналистских премий

Поделиться в соцсетях

05.03.2010 19:23 (UTC+9)

ЛЕНТА НОВОСТЕЙ